прослушано
Непрестанность молитвы и восстановление иерархии
Матушка говорит о непрестанной Иисусовой молитве как главном делании, которое само учит лучше любого старца, и о том, что всё церковное — службы, правила, таинства — служит размолению глубокого сердца. Она подробно объясняет переход от молитвы за грудиной к сердечной молитве через дыхание и положение головы, а также отвечает на вопрос о решимости. Вторая половина беседы — о благообразии, иерархии как основе Православия и о том, что противостоять антихристу может только Христос, живущий в душах через непрестанную молитву.
Главы7
Непрестанность как главное делание
Ну, мы также знаем, что животные не способны к богообщению. В них Господь не вдохнул тот дух, который вдохнул в нас. Понимаешь? Ни совесть, ни переживания какие-то, ни глубокие, тонкие душевные переживания. Они более примитивную душевное строение имеют. Понимаешь? Но человек создан по образу и подобию Божьему. И главное его предназначение в этой жизни — это стремление к вечности, а оно дается только через связь с с самим Богом, непрестанную связь с Богом. Непрестанность в молитве учит лучше, чем любой старец. Хотя, конечно, хорошо кого-то опытного иметь рядом. Но я тебе скажу: мне батюшка уехал и сказал: «Держись только за непрестанность. Не стремись ни к каким типам молитвы: умный, сердечный, не лезь ни в сердце. Вот только непрестанность держи». Вот я за грудиной уже молилась умной молитвой, да? И в течение дня, и на службах, да? И 3 года жила в монастыре, не выходя, не прерывая этой молитвы. Понимаешь? И я знаю, что непрестанность и труд понуждения, то есть делательная молитва, труд постоянного понуждения себя на молитву и контроль ума, где я молюсь, он решающий, он учит так, как учит Господь всему учит сам. В отсутствии старца, за преданность ему, за непрестанность Он сам учит и подсказывает. Вот встает вопрос там, например, у меня: «Господи, вот я так внимательно молюсь на службе, и даже на Евхаристическом каноне, на Великом входе, на Евангелии я не прерываю молитву. Может быть, мне это, прерывать или не прерывать?» Я не знаю. Вот это я уже без батюшки. Там у меня вопросы. Но из-за я стараюсь эту непрестанность удержать и следовать тем словам, о котором мне батюшка говорил. И у меня вопрос есть, а у кого кого его спросить? Как мне себя вести на службах, когда такие высокие моменты службы, как на Херувимской, как на Евангелии, как? Как мне себя? Прерывать молитву и слушать Евангелие или молиться внутри? И я просто говорю: «Господи, ну, скажи мне Сам, как как мне быть?» Я не прерываю молитву. Понимаешь? И часто даже не слышу, что они читают, а просто чуть-чуть меня как-то как касается только. И да- и даже песнопения глубоко не слышу. И вдруг приходит книжка: переписка, ну, из писем э-э Феофана Затворника. И ему пишет схиархимандрит, старец Захарий, э старец э Агапий? Нет. По-моему, Агапий, э-э м-м э Валаамский? Из м-м с Валаама. И пишет: «Отче, вы научили меня погружаться, и я размаливаю глубокое сердце. Но я на службе иногда так глу-...» Прямо открываю книжку и думаю: купить ее или нет? Я ее не листала, еще не смотрела, а прямо вот так открыла! Только привезли в лавку, а я была в лавке. Открываю книжку и прямо смотрю на правый на левый лист, низ, внизу. Агапий говорит: «Что мне делать? Я погружаюсь на службе так глубоко в сердце, и-и что не службу иногда не слышу полностью, но Иисусову молитву и тишину в глубоком сердце слышу, как вы меня научили. Что мне делать? И мне э-э сосед-монах на стасидии говорит: «Ты чего на стасидии? Даже не вставал со стасиди во во время Евангелия там или Великого входа». А он говорит: «Что мне делать? Прерывать ли молитву и встать, и сделать поклон там или что, как-то это самое?» А он говорит: «Ни в коем случае! Вся наша жизнь: и литургическая, и молитвенная, и чтение правил, когда там монашеское правило читают, — все только для одной цели: размолить глубокое сердце, через которое укрепляется связь, постоянная связь с Богом. И Господь нас сам меняет, сам забирает страсти, сам возвращает утраченные дарования, утраченное преподобие, которое мы потеряли при грехопадении Адама. И через много поколений мир отступает, и отступает, и по своим грехам. Мы утратили это, мы мы испорченный сосуд Божий, сосуд Божий, но испорченный. Исправить его может только Христос, а через наше постоянное делание». И вот я тебе гово- говорю: тут же мне Господь ответил, мне некого спросить. Или когда у меня молитва стала идти, вот что такое непрестанность? Она всему учит. У меня я, как ты знаешь, я веду дневничок, и тогда вела, на бумажке писала. Приходила на службу, например, старалась прийти еще до часов, чтоб мне уже немножко размолиться, да? Утром я минут на 40 вставала раньше, выполнила молитвенное, четочное правило, сидя прямо у себя в келье, да? Э потом собралась, э это самое, до конца выхода там мне 40 молитв идти до храма от от корпуса, где я живу, да? Это самое, э-э я, значит, помолилась, спустилась, пришла в храм. Сразу н- ч- э-э э 40 молитв. Нужно везде знать, откуда сколько молитв, и их выполнять. Если ты из храма идешь в трапезную, ты должна знать, что туда 35 молитв. И ты их должна выполнить каждый раз. Если оттуда до туалета столько молитв, ты должна их сделать туда и обратно. Если ночью встаешь по нужде и идешь в туалет, то ты должна знать, что восемь молитв туда, восемь обратно. Ты их должна прочитать, а не просто знать. А за этим следит ум, от этого вырабатывается внимание к внутренней жизни. Бодрствуешь — значит, уже молишься. Все равно, что ты делаешь. Либо молишься, либо делаешь держишь эту тишину, особенно когда с людьми. Вот этот покой и тишину держишь в той точке, где ты сейчас молишься. В кадыке молишься, молись, только начинающая, там держи внимание. Э это выводи ум из головы, потому что монашество — это внутрипребывание, там Царство Небесное. И когда мы в эту тишину погружаемся, мы уже фактически готовим себя для Царствия Небесного. Христос видит, что мы как блудный сын к Нему идем, Его ищем, но не находим. И Он Сам идет навстречу, как отец к блудному сыну. Он одевает кольцо, Он одевает одежды. Он закла- э закалывает ягненка и делает это. Он все делает, только за то, что мы возвращаемся к Нему. А что это значит? Это вернуть ум туда, где Господь его поставил изначально, потому что мы он дан только для связи с Богом. Причем, как пишет Симеон Афонский, которого я очень люблю, и который, конечно, очень много пишет уже о созерцательной части, то есть выше, чем делательная, но и о делательной молитве. Это самое, он м-м у него просто бесценные труды. И он говорит, что от делательного пери- пока у нас делательный период, мы все время ум должны погружать в ту точку, где мы, где которую мы сейчас размаливаем на четочном правиле. Не можешь, я тебе говорила, отступай на шаг раньше, но молитву не прерывай никогда. И вот эта непрестанность, она все, как опытный старец, через непрестанность Господь подсунет книжку или человека, или от кого-то что-то услышишь, или пошлет напоминание, или опыт нам пошлет, что делай вот так. Понимаешь? И я, когда прочитала вот старца Агапия, мне стало ясно, что прерывать не надо, делай так, как тебе батюшка сказал. Не надо идти. Конечно, если человек стоит на службе, не молится, а ворон считает или помыслы гоняет, конечно, ему нужно собраться более внимательно на каких-то хотя бы ключевых, и не смотреть по сторонам, не не не тусовать помыслы. Но когда человек этому не научен, ему это тяжело. А когда ты молитву и четки у тебя в руках, то выполняй это вообще. Забыла, упустила момент — читай сразу молитву, которую ты э-э произносила, э когда тебя постригали: «Прими, чадо, меч духовный, иже есть глагол Божий, во всегдашней молитве Иисусовой.
Ответ старца Агапия и практика непрестанности
Возвращение к молитве и решимость
«Всегда бо имя Господа Иисуса Христа в уме, в сердце, на устах имети должни есте, глаголя присно: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя"». Опять скажи: «Господи, прости меня, окаянную! Забыла я о Тебе. Дай мне исполнять обет монашеский! Приими, ча... ведь я же обещала. Приими, чадо, меч духовный, еже есть глагол Божий, во всегдашней молитве Иисусовой. Всегда бо имя Господа Иисуса Христа в уме, в сердце, на устах имети должни есте, глаголя присно: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя"».
И чем больше перерыв, два-три раза прочитай и начинай: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя». И начинай опять молиться. Опять прервала — опять читай эту молитву. Скажи: «Господи, прости меня опять». И при... придёт внимание. Оно же не сразу, как в любом деле, оно же не сразу. Мы так глубоко пали, сказать: «Господи, что с меня взять? Я человек падший, но Ты сказал: "Без тебя ничего не..." Прошу Тебя, дай! Дай, дай, дай, помоги, научи! Дай, помоги, научи! Покажи, как».
Вопрос: А вот вы ещё вопрос... мы с вами говорили: от чего зависит степень молитвы? Желание самого молящегося, то, с какой он силой выпрашивает, и от самого Господа?
Решимость, прежде всего — решимость. Серафима Саровского когда спросили: «Батюшка, вот вы так спасаетесь, почему же другие монахи в вашем же монастыре не идут этим путём?» Он говорит: «Решимости не имеют». Он не сказал чего-то. Одного не имеют. И вот ко мне... вот опять это... Люди некоторые — три месяца, и уже имеют очень серьёзную молитву, кто к этому серьёзно... Вот как Мария, я тебе рассказывала. Как сейчас Лариса из Москвы звонит, да? Она запуталась, там в сердце начала молиться, и у неё такая путаница и в голове, ни на какие вопросы ответить... Через пол... полгода не звонила, позвонила — у неё бардак какой-то вообще, и в душе, и в голове, и везде. Я говорю: «Вернёмся сначала, в молитву за грудиной, и будем только идти шаг по шагу».
Переход от молитвы за грудиной к сердечной
Нельзя, придя в дом без лифта, сразу взлететь на пятый этаж. Неправильно! И нельзя из первого класса переходить в шестой. Надо пройти все этапы, тогда ты придёшь в духовную часть, то есть сердечную, под ключицу, в сердечное место, ты придёшь с душевной тишиной за грудиной, ты будешь знать, что это за покой.
И потом это как... как вот ты стоишь у меня не в квартире, вот в комнате, а в прихожей, да? И вот-вот я тебя опущу уже, чтобы ты прошла дальше. Понимаешь? Вот за грудиной... Вот эту... Нельзя проскакивать этот период. Душевной тишины, покоя. И чтоб внутри, во персех, была тишина. А когда ты и на правиле, и днём держишь эту тишину за грудиной, всё равно её держи. И держи так долго, пока не появляется такое чувство духовное, как будто вот переедание, вот наелся молитвой. Вот... Вот точно чувство, похожее когда: «Ой, уже...» Тогда нужно следующий этап осваивать — сердечной молитвы.
И ум переводить, вот так вот, наклонив голову вперёд, на чёточном правиле. Помолилась туда, когда куда тебя... Например, у тебя чёточное правило 40 минут. Ты 15... А а ты уже вот так молишься за грудиной, да? И днём молишься, и на правиле хорошо. Ты раз это... Навык держать ум внутри, во персех, у тебя появился, значит, можно двигаться к сердцу. Можно двигаться в сер... Как это делать?
Вот ты на чёточном правиле, также продолжаешь, например, 10–15 минут, размолилась за грудиной: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе...» И вот здесь, а тебе легко уже удерживать это внимание. Помолилась 10–15 минут, или даже уже когда хорошо, так и пять. Повернула голову на 45 градусов, и по этой же линии смотришь под ключицу сюда. И вот куда у тебя показывает, оно примерно будет эта же точка, на этой же высоте, только под ключицей, на три пальца её ниже, как от этой ямки. Ты поворачиваешь голову на 45 градусов, и умом... ум, взгляд свой и ум направляешь под средину ключицы, в эту точку, в серде... Можешь её нажать. Можешь по ней постучать, вот так троеперстием прямо постучать. И смотришь туда. И уже из чёточного правила сорока пяти минут, ты 25 минут помолилась в сердце, а 15 минут размолилась здесь. И и каждый день это... А потом уже тебе...
Вопрос: Сначала за грудиной, а потом... а потом переходить?
Чуть-чуть, хоть пять минут. Ну да, чтоб немножко размолиться. Смотря в каком ты молитвенном состоянии. Можно сразу уйти, но же... желательно вначале, когда ты ещё эту точку... Вначале здесь немножко помолился...
Вопрос: За грудиной.
Да, чуть-чуть. Целый день ты за грудиной молилась. Утром на чёточном правиле ты за грудиной молилась. Вот первый раз, например, осваиваем сердце. Пришла вечером, за грудиной помолилась пять минут или 10, да? Повернула голову влево, под 45 градусов, и смотришь ровно под средину ключицы, тоже на три пальца вниз. Нажала эту точку. И туда так же смотришь, как ты за грудину смотришь. И остальные 30 минут помолилась точно так, либо вводя туда дыханием, вот так вдыхая... Ну вот не за грудиной останавливая, а в этой точке останавливая. Вот как будто воздух в эту точку пускаешь. Вниманием, вот как ты вдыхаешь духи или что-то, когда у тебя ум — в ноздрях. Вот если ты... Понимаешь, что такое ум направить в сердце через вдох? Вдохом сводим ум в сердце — это значит внимание... Как вот ты когда нюхаешь духи или цветок, ты ум направляешь в нос. И если ты... И он внимательно там вдыхает аромат. Если ты при этом будешь не... ум стоять в другом месте, ты аромата не услышишь или слабо. А чтоб хорошо, мы тихонечко вот так вдыхаем и следим умом, как воздух с этим вот вдохнутым... с запахом проходит по ноздрям. Вот точно так сводит ум в сердце. Вот опускаешь головку, тихонько ноздрями вдыхаешь и вдохнула как будто под ключицу, на три пальца ниже. И задержала ум. И здесь начинаешь молиться. В полной тишине, не борзясь дыша, не борзясь говоря. То есть главное — тишину слушать: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе...» И по полчаса размаливаешь сердце.
Днём у тебя не получается в сердце, но ты за грудиной уже научена стоять. Ты целый день молишься за грудиной, удерживая. Или в умно-словесной, или в умной молитве стоишь здесь, или одним умом, или просто: «Господи Иисусе Христе», — и смотришь за грудину. И вот чтоб ты ни делала: картошку чистишь: «Господи Иисусе Христе, помилуй...» На тёрке трёшь — тогда будет быстрее: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи...» Понимаешь? Под... под ритм, как чем ты занимаешься, ты дел... это самое. Идёшь — под каждый шаг: «Господи... Иисусе... Христе... помилуй мя. Господи...» На четыре шага молитва.
И ты уже когда потом научишься, ты где бы ни шла или даже будешь в транспорте ехать, а люди будут идти по тротуару, ты под их ноги начнёшь молиться, если забудешь про молитву. Этот навык сразу приходит быстро. Под молитву... под каждый шаг, чтобы нигде ты... не пропадало время.
«Время — это деньги вечности», — как говорил батюшка Серафим. На что потратили, то будем иметь. Понимаешь? А нам всё это время дано для обретения этой вечности. В этой жизни мало жить 5 лет, мало жить 50 лет, и мало жить 500 лет, и мало жить 5000 лет. Не гонитесь за долготой дней! Если бы долгота дней была важна, Господь бы Иоанна Крестителя не забрал в 30 лет. И Сам бы в 33... А жил бы по 150 лет или по 1000. И всех учил бы, и всем говори... Нет, не в этом счастье, не в этом смысл жизни, не в долготе дней, а как мы приготовим себя к вечности. А вечность — это внутри пребывание всё время ума, то, откуда он ушёл при грехопадении. И этого не говорят практически в церкви. Почему люди уходят сейчас из церквей? Они приходят И сначала вно- в новинку приходская жизнь, но они и они начинают Но через год-два хождения даже каждую неделю, они не чувствуют в себе изменений.
И говорят: «Ну как, я схожу столько лет в церковь, я понимаю, что без церкви нет спасения. Но я вообще не меняюсь.
Я одно и то же». И не будешь меняться.
Потому что сам себя Мюнхгаузен не может вытащить из из болота.
Это делает какая-то третья сила. Для нас — другая сила. Для нас — это только Христос.
Только Он поменяет, если ты к Нему всё время обращаешься, и правильно молишься, и ищешь этой тишины, чтобы дать возможность Святому Духу как-то хоть очистить страсти и вернуть утраченное нами преподобие добродетелей.
Только Бог меняет человека и благообразие
Вопрос: Матушка, сказа- вы сказали: «Только ум может изменить»?
Да.
Вопрос: Как? Вы сказали: «Только ум может. Мы сами не можем, только ум».
Он! Бог! Только Бог может!
Бог! Мы как как не стараемся, мы только стараемся к Нему прилепиться.
И сказать: «Господи, Ты сказал нам, что без Тебя ничего не можем».
Я испол- «Ты сказал нам: Всегда радуйтесь и непрестанно молитесь».
Я бы иногда такую радость ощущала и думаю: я бы переставила местами в Евангелии: «Непрестанно молитесь и будете всегда радоваться».
Ну всё хорошо. Скорби, перенесённые с молитвой и с Богом, вспоминаешь как радость. И в реанимации, где мне батюшка сказал: «Чётки из рук не выпускать.
Ты то в больнице, то в реанимации, то в больнице, то в реанимации.
Умрёшь с молитвой, как с причастьем, будешь пред Господом».
И я так боялась, я их не выпускала вообще.
И для меня лучшее время молитвы — это вот вообще больница, ещё лучше, чем монастыри.
Вопрос: Матушка, вот мы ещё к этому вопросу э-э подошли, э-э насчёт того, как э себя вот вести в молитве: стоять, сидеть? Можно ли с чётками э-э лёжа?
Хоть вверх ногами, но молись.
Сидишь, стоишь, лежишь, присела отдохнуть, развалилась в клет- Никогда не прерывай. Вот в начале, когда я навыкла молиться там сидя, стоя и лёжа на спине, да, обязательно нужно молиться лёжа. Умирать будем все лёжа, а ты будешь не знать, где сердце вращать.
Как вращается молитва в лежачем положении?
А когда это осваиваешь, переворачиваешься на бок, и вообще потерял чёт- и и место, и и круг, и где сердце, и точку потерял.
Только на бок повернулся. А потом хоть вверх ногами, хоть на животе, хоть на боку, хоть это спишь, и уже идёт молитва.
Вопрос: Ну всё равно вот стояние э-э тела должно быть в благообразии, да?
Миленькая, молитву не прерывать — всё равно где. Во-первых, мы всегда должны стараться быть благообразно, то есть аккуратненько более-менее одета и чистенько стараться быть.
Не всегда удаётся, но хоть как-то стараться, да?
Потому что мы сами мы, что мы это, мы же среди людей находимся.
И поэтому, когда апостольник здесь засален, то тоже нехорошо, надо его пойти постирать и одеться.
Благообразный сон и воспитание иерархии
Вопрос: Вот э-э в в этих украинских монастырях очень э-э сильно обращали внимание на вот такой эпизод в житии э-э преподобного Ионы Киевского. Ему явилась Божия Матерь. Ему несколько раз являлась Божия Матерь, и в том числе она как-то ему рассказала, как она являет себя вот э-э в каждой обители. И вот она говорит, что сама Матерь Божия говорит, что она с э-э пятницы на субботу обходит все обители.
Видит, кто там вот хлеба, просфоры, тесто замешивает, и благословляет весло, э-э дежу вот эту, где месиво всё.
И он ещё спрашивает преподобный: «А почему ты не явишь им себя, чтобы они знали, чтобы усерднее?» Она говорит: «Нет, наоборот, они могут усердие потерять, если увидят».
И в том числе она говорит: «Я обхожу всех спящих. И тех, которые благообразно спящих, я всех благословляю, а кто не спит благообразно, я выгоняю из обители».
И все вот боятся, и все друг друга спрашивают, что такое благообразно спящий.
Ну ты знаешь, что раньше было вот так.
Почему офицеры царские, офицеры царского времени, у них были денщики.
И если офицер некрасиво засыпал, как-то, сильно храпел или там лежит на спине, рот открыл или ещё что-то такое, денщикам было приказано будить.
И он просто вас- просто будил и говорил: «Ваше высокоблагородие!»
И толкал его. И он поворачивался на [неразборчиво], понимал. И из этого вытекало, что научались спать красиво.
Понимаешь? То есть каждая это такая некрасивая вещь.
Как вот ребёнка поправляют, что: «Не сиди так за столом», да?
Вопрос: Ну в том числе, как они с- им давались книги, да, когда за обедом, чтобы локти не оттопыривали.
Да-да-да!
Да-да-да, понимаешь?
Вот. Это это, конечно, было такое э-э это самое.
Потом вот моя мама, когда училась в гимназии, она царскую гимназию кончала, она говорит: «Э-э очень большое значение придавалось правильной осанке». У каждого была палка своя, и вот так брали между локтями на спину и к спине прикладывали, локти на неё загибали, и вот всю перемену 10 минут они вот так ходили. Так у них до старости Вот к маме приходили её подруги по гимназии, и до старости у них Они сидели только Вот я сейчас тоже, видишь, сижу, на стуле 10 см, мама говорила, только для женщины.
Остальной стул для мужчин. Женщина всегда будет сидеть ровно, спинка ровная, понимаешь? А от этого же и органы правильные, и всё. Так учили, так учили их. И понимаешь, очень чётко соблюдалась иерархия.
Вот я тебе рассказывала, уже я не помню, мы записывали или нет. К моей маме приходили две подруги по гимназии.
Они кончали царскую гимназию, которая потом, после революции, в Курске сделали, аннулировали её и сделали педагогический институт. И сейчас там пед-. Это вот такая гимназия была: и с трапезной, и всё, это самое, с аудиториями, всё, как положено.
Вот, и мама там училась. И когда она пришла в первый класс, сперва дома её учили, уже они с каким-то начальным домашним образованием туда пришли.
Вот. И семь классов кончали уже гимназию, а приходили примерно в четвёртый, как четвёртый класс. То есть они уже писали, считали, читали там, как-то так.
И первое, что сказали им: «Девочки, вы теперь ученицы гимназии.
Ко всем девочкам своего класса вы можете обращаться на ты или по согласованию с сестрой: скажи: «Как к вам обращаться?»
Она скажет там: «Людмила» там или «Елизавета, на вы».
Потому что были всё равно разного сословия: одни были княжеские, дворянские, одни были просто купеческие дети, да?
И э-э могло быть там сословное различие. Спрашиваете девочку: вот вы сидите с ней за одной партой или с кем-то дружите: «Как вас называть?» Она сказала: «Можно на ты».
В одном классе. «Но к девочке старше по классу, во втором классе, в третьем уже там, только на вы. Никаких вопросов ей не задаётся, как к вам обращаться».
И вот так смешно, это мама потом рассказала.
Это самое, к ней приходила тётя Клава, я не знала этого сначала, и тётя Маруся. Мама говорила: «Клавочка, вы чай будете с лимоном пить?»
Она: «Да, с лимоном. Маруся, а ты?»
Я говорю: «Мам...» А Маруся говорила: «Ну вот, Клава, да вы всегда там что-то...» Смотрю, тётя Маруся и мама называют тётю Клаву на вы, а тётю Марусю все называют на ты.
Когда уже я школу кончала, а им было уже по 60 лет, я говорю: «Мам, а почему вы всегда к тёте Клаве обращаетесь «вы», а к тёте Марусе «ты»?»
Она мне говорит: «Как почему?
Она же классом старше училась!»
Вот представляешь, как воспитывали иерархию? А сейчас её разрушают.
Родители детям детям, детей в дневнике написано: «Права ребёнка». И они говорят: «Я имею право.
А ты надо мной нет. И учитель не имеет права».
Заставить вытереть доску, заставить подмести пол, если они намусорили.
Да мы всё делали: и занавески стирали, и шторы вешали, и цветы поливали, и полы мыли, когда нас Ну, были уборщицы в школе, но когда мы что-то огрызки накидаем, нас заставляли убирать класс, мы убирали. Доску вытирал дежурный, вообще, так сказать, окна мыли там в старших классах, по крайней мере, маленькие-то не мыли.
А сейчас ведь не имеют права. Это разрушение иерархии.
А иерархия — основа Православия.
В У Бога всё иерархично.
Всё выстроено иерархично в природе.
И человек выстроен. Ведь попа внизу, а голова наверху.
Всё же продумано, понимаешь, Господом. И всё сделано: пять пальцев, десять пальцев на руках. И ты посмотри, какая красота. Вот ладонь, да? Смотри, все пальцы неровные, но как какая гармония во всём у Господа.
И все всё в иерархии определённой. Иерархия...
Что такое иерархия? Иерархия пишется с большой буквы, она только должна писаться с большой буквы.
Потому что вот это то, что это слово...
«Архия» — это власть.
«Анархия» — это безвластие.
«Монархия» — это власть одного, да?
«Иерархия» — это как иеромонах, священновластие.
Почему она так называется, иерархия — священновластие?
Вот потому, что иерархично выстроено общество. Вот младший ребёнок подчиняется тому, кто должен уступить тому, кто хоть на год или на два старше. Даже мама говорит: «У нас крючки прибивали: старшему ребёнку, ниже, ниже, ниже и самому маленькому».
И когда подходили к разборками к э Ну, они в основном с э с прислугой воспитывались, бабушка не не снималась особенно ими.
Только придут, говорит, перекрестить утром и вечером. А так у них было 12 детей, а шесть человек прислуги. Но они же не все 12 были, одни уже учились в Петербурге в университете, дядя Саша, а маленькая ещё там только родилась, понимаешь?
Это самое. И шесть человек прислуги были только на детей. И это самое...
Приходили жаловаться, что: «Она мне...» Ну, знаешь как: «А она мои тапки одела, она там это моё что-то». Или какой-то конфликт за игрушку или что-то. Спрашивали одинаково: «Чей крючок выше висит?»
То есть: «Кто из вас старше?» Говорили: «Её». — «Значит, ты смирись».
Вот эта иерархия воспитывалась, понимаешь, что она старшая сестра.
Иерархия, послушание и исихазм
Понимаешь? И так же в монастыре должно быть. Когда мы так выстраиваем, и если в иерархии монастырской или какой-то есть послушание, то Христос управляет сверху.
Почему часто говорят, послушание выше поста и молитвы? Если вот я самый низший кубик в монастыре, да?
Я Моё послушание — в лавке.
И я там это самое, просто на подхвате, я У меня все стоят, продают, они наёмные рабочие. Я же ни за какие, ни за деньги, я живу и живу, и послушание исполняю в лавке. Но поскольку мне тяжело стоять, мне сделали стол, матерь Нателла.
Я сижу, и ко мне отсылают людей с какими-то вопросами, да?
Или подобрать литературу, или ещё какие-то, или когда они просто у- утомляют продавцов пересказом своей личной жизни. То я должна выслушать и что-то такое, книжечку какую посоветовать или что-то поговорить.
Вот.
Но я не имею права уйти без благослове- без разрешения и благословения продавца, которая работает.
Она надо мной, она отвечает за товар, за всё. Я подхожу и спрашиваю: «Можно мне выйти? Я лекарство забыла в келье, пойду заберу лекарство». Или говорю: «Ко мне пришли, можно я выйду в трапезную там, посижу с гостями?»
Значит, говорю соседке рядом, которая э-э по по- продаёт мёд там и что-то, рядом у меня стол. Подхожу к старшей по по лавке и говорю, что: «Я можно выйду пока там это?»
И если подойдёт мать Авраамия или кто-то: «А где Александра?» — они скажут: «Она там-то», да?
На на над этим старший продавец, над ним там мать Авраамия, там мать Инна, всё, э-э наша казначея и всё. Над ней — матушка. Если эти все кубики стоят один на другим и не просто послушаются, а ищут: перед кем сегодня мою скра- Давид пишет: «Благо мне, яко смирил мя Господь».
Как благо смириться перед кем-то. И святые отцы говорят: «За послушание стра- старшим человеку даётся премудрость.
За послушание равным человеку в сердце Господь вкладывает любовь. Или ниже себя кто стоит.
Но ты не споришь, а послушаешься и ищешь, чтоб под кого с- хорошо смириться перед ней.
За это даётся любовь».
И если этот кубик на кубике стоит, выполняя, вот знают же все, кто за кем идёт на на Причастие или на помазание.
Понимаешь? И если мы все так исполняем, то Христос управляет монастырём, семьёй. Это иерархия, которая всегда пишется с большой буквы.
А в мирском понимании иерархия — это субординация.
Понимаешь? Это просто подчинение старшему э как как это самое, по по положению, по должности э на работе и всё. Все санкции согласно субординации.
Понимаешь?
Ну вот, так что это разные вещи, но это такая важная вещь. Для Православия нам необходимо Для восстановления святости Руси нам необходимо возрождение исихазма, то есть Русь, если она способна будет встать и противостоять развращённому Западу...
Ты же понимаешь, они готовят приход антихриста.
Следовательно, никакой коммунизм, социализм, Советский Союз, который хотят, он не способен ничего противостоять антихристу.
Антихристу может противостоять только Христос.
А Христос будет тогда ему противостоять, когда Он будет жить в наших душах. И мы будем Его непрестанно призывать, призывать, как в Гефсиманской молитве, где весь смысл жизни сказан, что смысл жизни — в обретении вечности в лоне Троицы.
Больше другого смысла нету.
Хоть вы какие «измы» придумывайте, хоть вы прагматизм, хоть вы эти материализм, хоть вы что хотите придумать, это игрушка и утопия. Не утопия только Гефсиманская молитва Христа, когда Он молится к Отцу.
И она продолжается, я уже говорила об этом, но это важнее, она продолжается в литургической жизни церкви и таинствах и непрестанной молитве между таинствами. По-другому Россия как второй Рим стать не может.
Понимаешь? Вот при Григории Паламе все чиновники бы ходили с чётками, все, которые служили царю. А э-э Константин Палама — это отец, да?
Он вообще имел глубокую сердечную молитву, и царю жаловались на него, что он так погружался в молитвенное делание, что часто путал документы и всё. А царь улыбался так и говорил: «Ну, он... У него других много дел, ничего страшного». Не не А он знал, что он в сердечной молитве.
Понимаешь? И он же молодой умер сравнительно, по-моему, 7 лет было Григорию Паламе.
И когда жена сказала: «На кого ты оставляешь нас? Ты, похоже, уже заболел к смерти. Что мне делать? Четверо детей или сколько там было это. Попроси хоть царя за детей, чтоб он им дал образование».
И как-то Он сказал: «Не буду я просить. Я уже попросил Христа и Пресвятую Матерь.
Пречистую попросил, всё будет хорошо, не волнуйся».
Понимаешь? Вот это чиновник высшего класса, который находился э-э секретарём царя.
И царь его пускал. И и это самое, м-м повар его, Каллист, который стал потом патриархом.
Потому что молился непрестанно. И Господь возводит, поднимает и Сам всё делает.
Вопрос: Матушка, мы сейчас чуть-чуть отдохнём, и вы про- расскажете потом роль э Григория Паламы в Православии.
Да.