прослушано
О дыхании при молитве: художественный приём сведения ума в сердце
Матушка объясняет, как через дыхание свести ум в сердце и удержать его там при Иисусовой молитве. Она описывает художественный приём: вдох с вниманием к прохождению воздуха, затем несколько молитв с постепенным выдохом, чтобы ум вынужденно стоял за грудиной. Приём не является молитвой, но помогает разъединить ум и рассудок и научить ум стоять в сердце; отцы описывают его в «Добротолюбии», в частности Иосиф Исихаст.
Главы2
Сведение ума в сердце через дыхание
Стараешься. А ещё что-то и киваешь или говоришь: «Да-да-да», – всё всё там односложно отвечаешь, только чтобы не уйти отсюда. Возвращаешься и видишь, что ты уже размоленность Вот эта теплота ушла, понимаешь, от этих отвлечений. Опять начинаешь здесь молиться. Опять раз – ум сюда сходит. Сходит, постоял – опять потеряла, да?
Это самое, и думаю: «Как же мне сделать так, чтоб он здесь все время стоял?» Нет, я пока еще не могла все время в сердце, в сердце молиться. Я опять спуска- на службе беру четочки, опускаю ум сюда. Вот куда смотрит подбородок, вот так, сюда опускаю ум.
И начинаю: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи...» Настолько боясь поши- поколебать тишину, что я тихо дышу и тихо-тихо молюсь. И я перехожу от слов на один ум, чтоб только тишиной здесь молиться, тишиной восприятия. Вот как я вам послала, это самое, отец Евгений мне дал сейчас: солнышко, рыбка и якорь. Смотришь на солнышко – мыслишь вот здесь: «Господи», смотришь на рыбку – «Иисусе Христе», смотришь на реку – «помилуй мя». И смотришь на эти, не на слова, потому что слова начинаешь артикулировать, произносить, а тебе нужно их говорить там, где ты с собой разговариваешь. И не нужно эту штуку пересказ- отсюда перескакивать сюда, потому что мы вначале размаливаем душевный покой и душевную тишину. Вот стояние здесь, вот на три пальца ниже ямки, вот на три пальца – эта точка. Вот куда показывает мой подбородок, да?
И эту тишину слушая и нарабатывая её здесь на чёточном правиле, потом стараешься перенести на дневной опыт, на дневной опыт непрестанности. Если не получается, всё, уходишь отсюда. И говоришь просто спокойно, только не в голове: «Господи...» И что-то делаешь или с кем-то на что-то отвлекаешься. Потом опять уходишь и возвращаешься к тому, что ты нарабатываешь на чёточном правиле: вот эту тишину и вот это внимание. Как собаку в будку, вот сюда загоняешь ум.
Если не можешь – через дыхание: вот так вдохнула и Как ты вдыхаешь, когда хочешь аромат послушать, понюхать, да? Ты ум сводишь в ноздри. И умом сопровождаешь проход воздуха. Вот так вдыхаешь. Если ты ум не спустишь в ноздри, ты не услышишь аромата. Если ум у тебя будет ходить в небесах где-то, а ты перед тобой пронесут, да даже что-то услышишь, и тут же нет, с этим. Нужно ум вывести, вот так вот, вдыхать: цветок ли нюхаешь, духи ли тебе дают понюхать, ты вот так нюхаешь. С вниманием, как воздух идёт. И этот воздух доводишь до этой точки.
Через дыхание, через дыхание ноздревое, отцы пишут: «Ум сводишь дыханием вовнутрь, во перси». Сводишь. Сводишь – то есть с усилием контролируешь. То есть ты слышишь, как ты вдыхаешь, и воздух пошёл через ноздри. И вот здесь остановился. Его здесь не за что зацепиться. И мы начинаем тогда художественный прием: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», – и чуть-чуть выдохнули. И усилием воли во Как как вот шарик, когда надут, мы: «Пф», – чуть-чуть выпустили, чуть-чуть выпустили, и воздух удерживаем. За счет того, что мы на каждой молитве чуть-чуть выдыхаем, у нас ум вынужден здесь стоять, чтобы удержать вот этот вдох. И вот учит Иосиф Исихаст, он говорит: «Дыханием сведи ум вовнутрь, во перси». Сюда. Вот сюда. Вот так.
И говори: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе...» Всё, и выдохнула. И он говорит: «Говори пять-шесть молитв». Вот я 5 1/2 сказала сейчас. Всё время по чуть-чуть вы- выдохнула. Опять вдыхаю. И удерживаю: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй...» Вот, с трудом шесть удержала. А когда я раздышусь, мне ещё для астмы, я и восемь могла удержать молитв, да, когда я долго дышу. Мне это ещё потом после этого дышать легче, понимаешь? Потому что лёгкие открывают, просто тренируются. И вот за счёт этого приёма – это называется, как отцы пишут, художественный приём. «Художественный», если это по-славянски, а по-русски – искусный, искусство. То есть искусство – это отвечает на вопрос «как?». Искусный мастер знает, как вязать, как строгать дерево, и он тебя учит, да? И вот искусен – это значит, знает метод, как исполнять то или другое. И вот художественные приемы – это не является панацеей, но они очень помогают, как прием продвинуть. Они наработаны отцами, они описаны в «Добротолюбии», что внимательно через дыхание сведи ум вовнутрь, во перси, и, удерживая его там, быстро говори молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи...» Всё. Опять вдыхаю.
Художественный приём и разъединение ума и рассудка
«Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Я вынуждена удерживать. Следовательно, если я усилием воли задерживаю там дыхание, то ум стоит здесь. Это ещё не молитва. Это вообще не молитва. Это как ребёнок начинает палочки писать и навыкает стоять за грудиной. Он делает первый шаг к так к преподобию, первый шаг к преподобию, то есть разъединяет ум и рассудок. Понятно я говорю, да? Всё.
Вопрос: Конечно, понятно.
Да. Это Разъединяет ум и рассудок. И вот этим методом научают ум стоять за грудиной.
Но есть, вот как Мария была: ну, всё исполняет, но бестолковая, ни от неё не добиться словами. Я только по записям понимала, что у неё хорошая умная молитва, а объяснить она не может. И когда ей объясняют, тоже не понимает. Тогда Мария, которая монахиня Мария, которая у нас жила, да, из из Уфы, да? Она поехала в Москву, а я говорю: «Подойди э к игумену Игнатию в Троице-Сергиевой лавре и спроси его, как для бестолковых объяснить, что ум нужно держать здесь, как его научить, если они не понимают, как дыханием вот так».
Ну, вот ты же говоришь, вот тебе говорят: «Кто-то умер», – а ты говоришь: «Ах! Как же так? Я вчера только с ним разговаривал». Вчера разговаривал, а сегодня умер. У Бога у Бога всё точно, понимаешь? Это самое. Вот, ты же делаешь так: «Ах! Как же так?» – и вот сюда, да? А когда говоришь: «Ты мне принёс книжку?» – ты говоришь: «Забыл». Да? Говорит: «Ну надо же, забыл. Положил книжку, а когда выходил – забыл». Понимаешь? С- Вот. То есть мы понимаем, где ум в этом случае. Один раз здесь: «Забыл», – а другой здесь сочувствие и это самое. И она спрашивает э игумена: «Вот так и так, Александра Семеновна спрашивает, как для бестолковых объяснить, как здесь ум?» Он говорит: «Очень просто. Значит, если не понимают, как выводится, а ум нужно здесь