Смысл бытия и Гефсиманская молитва, ч. 4в плеерепрослушано

Самое главное событие в мировой истории, часть 4

Матушка говорит о явлении Христа как центральном событии мировой истории и о том, что всякое падение — и Израиля, и Рима, и современного человека — происходит от предпочтения внешнего внутреннему. Раскол человечества на путь служения и путь власти она связывает с тайной беззакония, готовящей антихриста, а спасение — с непрестанной Иисусовой молитвой и умным деланием. Подробно объясняет поломку человека после грехопадения, когда ум ушёл из сердца к рассудку, и практические приёмы возвращения ума в сердце: счёт, чётки, плотная молитва, хранение внутренней тишины. Завершает примерами афонских и русских подвижников и мыслью, что Россия как Третий Рим может устоять только через возрождение исихазма.

0:00−1:21:05
13,9 МБ
Главы17
Текст беседы. Нажмите на фразу — запись перейдёт к ней.

Явление Христа — центр истории

центральным событием мировой истории и высший смысл всего мироздания — это явление Сына Божия Христа. Это самое главное событие за всю мировую историю. Недаром мы сейчас отмечаем, какой у нас год?

Вопрос: От Рождества Христова.

Две тысячи двадцать третий, три года, двадцать четвёртый фактически, год от Рождества Христова.

Значит, это глобальное событие мира — явление Христа, да?

И Его пришествие во плоти.

Это то, что ожидал весь Ветхий Завет, то, что держал Израиль как великую тайну и великое ожидание для всего мира, и спасение мира.

И держал вдали от исторических событий, от каких-то научных открытий, от каких-то военных побед, как у Македонского там и прочее, он держал нам истинную веру и хранил. Это малый остаток в малом остатке, сохранив эту веру и спасение для всего мира.

Раскол Израиля и две мировые силы

И тем не менее, как и в предыдущих моментах библейской истории, мировой истории, всегда падение происходит из-за преобладания выбора человеком внешнего над внутренним.

Израиль не узнал Христа и распял Его.

И в момент, когда это мистическое событие произошло в мире, Израиль преломился... Вот все истоки глобализации уходят к этому событию.

Израильский народ преломился как бы на две части.

Одна пошла за... Опираясь на один и тот же документ, на одну и ту же книгу, на Библию, на пророчества, на историю израильского народа, одни пошли за смирением, целомудрием, послушанием, и мы читаем это в Деяниях апостолов, как стала формироваться...

Из истока Израиля, из истока глубин его веры, стала вырастать православная церковь.

И открываться, какая открылась литургическая жизнь апостолу Иакову.

И он возглавил церковь, да?

И вторая часть народа, которая под руководством архиереев, которые в вавилонском плену уже были заражены оккультными знаниями, оккультной традицией Вавилона.

И понимали, что через эти оккультные методы можно многого добиваться в жизни. И сказали: «Нет, нам не нужен нищий царь.

Мы не ждали нищего царя, который въедет к нам на ослике. Нам нужен тот, кто даст нам власть, золото, владение миром. Не надо нам никакого служения».

Одна часть воспринимала при... восприняла приход Господа так, как должна была воспринять, то есть как служение миру, в подражание самому Господу Иисусу Христу.

А вторая часть сказала: «Нет.

Это нас не устраивает. Нам нужно, чтобы мир служил нам.

Нам нужна власть, золото, деньги. И если нам пока это не дает Господь, мы сами себе это уготовим, без Бога».

И народ израильский преломился на две части.

Таким образом, одна потом структурировалась в православную, апостольскую, святую соборную апостольскую церковь, другая — в талмудический иудаизм и масонские ложи, которые стали готовить приход антихриста с первых дней.

И нам пред... нас предупреждает об этом апо... апостол Павел, который говорит: «Тайна беззакония уже в действии».

Та тайна беззакония, которая готовит на царский престол всего мира царя, единого царя — антихриста.

Апостол Павел... И это действие началось сразу. Сразу началось гонение на церковь. Мы по Деяниям апостолов видим, что претерпевают они.

Господь — хранитель Церкви

Понимаешь? И она так и не продолжалась, после... Господь отпустил примерно 35 или 36 лет на формирование церкви, которая формировалась вокруг храма.

И несмотря на то, что архиереи распяли Господа, и по их наущению из зависти Он был распят, завеса-то разорвалась в храме, а не у каких-то сектантов, понимаешь?

Вопрос: И что это значит?

Это значит, что даже если наши архиереи ведут чем-то не так или что-то делают не так, Господь — хранитель церкви, а не они. Из церкви никогда нельзя уходить.

Из церкви нельзя... Пока Господь держит церковь, пока таинство действует, ни в какие кощунствовать, это самое... Попускает Господь — значит, пусть будет так, как оно будет.

И формируются две основные мировые партии, пар... части, если говорить слово «партия» как часть.

Это масонство и православие, и никаких других партий нет.

Всё остальное — это деятельность масонства «разделяй и властвуй».

Существуют только две силы: Христос и антихрист, которого... антихрист, которого они уготовляют вместо Него прийти.

И Господь говорит: «Вы нам кричали: "Осанна в вышних! Благословен Грядущий во имя Господне", а вы примете того, кто придёт во имя своё и во имя это самое, зла в этот мир».

Просвещение Рима мученичеством

И фактически уже после этого Господь готовит Новое Римское царство для принятия истины и для принятия веры. И в семидесятые годы уже храм был разрушен I века, Иерусалим перепахан, израильский народ бежал в Европу, в Римское царство.

И там началось формирование и просвещение Рима. И просвещало... просвещалось через мученичество, через тайную церковь, где осно... основой была литургическая церковная жизнь и аскетика. И смыслом этой аскетики была непрестанная молитва. 13 часов шло богослужение, полностью служба, примерно 13 часов, э-э то, что служба, которая была открыта апостолу Иакову.

Она шла как единая служба.

И между ними они занимались только фактически внутренним деланием, непрестанным, потому что они каждый день готовились к мученичеству.

И через это был просвещён Рим, через это... через это че... И тем не менее они молились за власти и воинства её.

И понадобилось только в IV веке, уже религия... Рим был просвещён и перестал быть языческой страной. Были приняты определённые эдикт, индикты там, по которым, э-э это примерно в... 313-й год, когда пришёл Константин э-э Великий. А 325-й год — уже религия была провозглашена государственной.

И Рим был воцерковлён.

Раскол 1054 года и гуманизм

И ты... и 1000 лет он держал эту веру до э-э до 1054 года, ко... когда произошёл раскол на Западную и Восточную церковь. И Западная церковь приняла э-э центром э-э мироздания, провозгласила человека как смысл вообще бытия, человека как меру всех вещей.

То есть возник ан... антропоцентрический гуманизм, то есть философское направление, которое сказало: «Господь создал мир для человека, и человек — мера всех вещей». И Господь отодвига... отодвигается на второй план. А Восточная церковь сказала: «Нет. Христос — мера всех вещей».

И раскол Запада и Востока произошёл глубинный. Это... это потом они поменяли там Символ веры или что-то, это внешние вещи. Но произошло глубинное осозна... понимание мировоззрения, для чего человек рождён э на этой земле.

Одни сказали: «Для того, чтоб здесь иметь счастье», а другие сказали: «Нет, ради Царства в вечности».

Одни пошли за Симеоном Новым Богословом, который провозгласил внутреннее делание путём в Царство Небесное, внутреннюю жизнь. А другие сказали: «Нет». Пошли за... за Иустином Философом, за схоластикой и за внешней жизнью церкви.

служат детям, воцерковляют и так далее, и так далее. То есть внешнее служение большое началось в церкви, но внутренняя жизнь ушла из неё, из западной церкви.

А у нас осталась внутренняя жизнь стержнем церкви, аскетика, центром которой осталась Иисусова молитва и умное делание.

И это, эти две вещи создали принципиально разного человека.

Гуманизм создал человека эгоистичного и разрозненного, живущего для этой жизни на Земле.

А путь внутреннего делания создал соборную церковь и соборные отношения внутри церкви, и единение внутреннее, и Господь и говорит, то, что, о чем говорит Господь в Гефсиманской молитве, семнадцатая глава от Иоанна.

Единство как смысл творения

Это центр Евангелия, это смысл, для чего пришел Господь: «Да будут все едины». «Едино» даже он пишет.

Семь раз или шесть употребляется в четырех стихах, или трех, или четырех стихах слово «едино». Господь молит перед распятием, молит Отца: «Господи, я не за себя прошу. Я за прошу за тех, кого Ты дал Мне.

Да будут они там, где Я у Тебя буду, да видят они славу Мою». То есть для чего создан мир? Для того, чтобы мы во веки веков, в вечности были с Богом. И ради этого прожили так, чтобы это стало смыслом бытия здесь и вечной жизнью там.

Человек рожден для вечности, он бессмертен.

Так было при творении, когда мы с тобой говорили о беседе, предвечном совете. Таков был цель творения, причина творения — любовь в лоне Троицы.

Цель творения, чтобы творение, все творение и его венец, человек, были едины с Богом во веки веков.

Вот это смысл, это и есть главная идеология, ради чего мир создан. Значит, он создан так для всех, для всего мира.

Не для православных, он создан для всего мира. Но Господь молится, он говорит: «Не о всем мире прошу, а о тех, кого Ты дал». То есть все, кто приходит ко Христу, мы можем верить словам Евангелия, что их привел Отец.

А следовательно, нужно следовать тем, выбирать и следовать тот путь, который Господь указал в Слове Божьем, другого пути нет и другой идеологии ее нет.

Если они нам готовят та часть, которая готовит приход мирового царя и экуменическую религию единую, и прочее, прочее, они готовят приход антихриста, не может никто противостоять этому приходу никакой идеологией, кроме идеологии Христа.

Падшесть как разрыв связи с Богом

Кроме того, что, чему научил нас Христос. А он научил нас церковной жизни, таинствам и аскетике. А суть аскетики — непрестанная молитва, связь с Богом. Мы настолько сломаны после грехопадения, мы сломаны, мы падшие, мы говорим, но никто не говорит, в чем падшесть.

Падшесть в том, что моментально наступила духовная смерть. В чем причина каждый раз отпадения человечества от Бога? Будь то при грехопадении Адама и Евы, до потопное человечество, будь то строительство Вавилонской башни или распятие Господа Иисуса Христа, или церковь наша почему понесла такие большие гонения? Это всегда выбор человечеством, выбор церковью, выбор церковным народом и тем малым остатком внешнего по сравнению с внутренним.

Это приводит к падению. За это отнялась вера у израильского, Богоизбранного народа, за предпочтение внешнего внутреннему за это отнялась вера у Рима, и осталась Византии. И Византию называли вторым Римом.

А говорят, Россия будет третий Рим, и четвертому не быть. Значит, задача первого израильского народа, задача первого Рима, задача второго Рима и наша одна и та же — хранить чистоту веры и непрестанную связь с Богом, через которую мы очищаемся, через которую Господь убирает наши страсти, через которую мы обоживаемся.

Человек не может спастись сам, его спасает Христос.

Его спасает Бог.

А спасает тогда, когда мы с Ним связаны непрестанно, поэтому дана заповедь: «Всегда радуйтесь и непрестанно молитесь».

И через эту связь идет возвращается преподобие человеку. Почему их и называют, кто посвятил жизнь свою молитве и покаянию, называют преподобными?

Потому что только Господь может очистить от этого всего, что мы имеем, исцелить те поломки, которые сделают человека цельным, которые мы имеем.

Ум, дух и рассудок

Убрать страсти. А они откуда взялись? Господь, когда сотворил человека, вдохнул в его дух. Он вдохнул его, вот, духовное сердце, под ключицу под левую.

Дух — это ипостасная сущность человека.

Но она без и дал энергию этой сущности — ум, которая была соединена, как вот аккумулятор вложен в телефон, для того, чтоб была непрестанная связь с Богом.

Господь непознаваем, и дух человеческий непознаваем, но Господь имеет божественные энергии, благодати, которые касаются человека, и через благодать познается бытие Божье. И Господь Человек, душа чувствует, что есть, но для этого у человека должен быть дух соединен с умом, и он бы энергия и сущность должны были соединены вместе, как мы не можем, вот приемник — это сущность, а включаем в розетку — это энергия. Если приемник есть, то послушать мы ничего не можем, если он не включен, связи с розеткой нет, с энергией нет, и мы ничего не слышим. Либо мы можем поставить, включить, и он шумит, но не настроен на ту волну, которая связывает нас с этой станцией, и мы ничего, мы слышим шумы.

То есть сущность есть, и энергия есть, а слышать мы ничего не слышим. Вот так мы настраиваем свой организм, чтобы сущностью, которая у нас есть, сущностью духа, это бессмертие, что входит в эту сущность? Господь вдохнул дух, это часть Своя с Бога.

Это, прежде всего, бессмертие, свобода воли, совесть, речь, видение красоты, творчество и много чего другое. Он вдохнул в нас и Свое милосердие, и Свою радость бытия, и много чего, и бесконечную любовь. Но мы то утратили многое при при грехопадении. Но бессмертие осталось непременным свойством, свобода воли осталась непременным свойством.

Когда ум здесь стоял, там, где он был поставлен, соединен с духовным сердцем, человек был постоянно связан с Богом, Адам. Как только он эту связь внутреннюю предпочел внешнему, на что был запрет, эта связь разорвалась.

Вот это и есть Он сказал: «Смерть вкусите плод, смертью да умрете». А все говорят: «А че это, он же жив остался и потом еще там жил 900 лет или сколько-то это самое?»

Вопрос: Адам.

Да. Он духовно, разорвав связь, умер.

Духовно порванная связь, хотя Бога он слышал еще, Адам, мы уже и Бога не слышим.

Вопрос: Но не видел уже.

Но не видел, да, изгнание. И и вот вот эту поломку, то есть человек остался человеком, но сломанным и падшим, то есть состояние другое его совершенно. То есть это как вот, например, у человека драгоценная какая-то кофемолка, украшена, инкрустация, но она сломалась и ничего на ней нельзя смолоть.

Вот ты ее поставила, она украшает, и внешне она не И дорога тебе как память от кого-то, но функцию она не выполняет. И пока мы это не починим, она не будет кофемолкой.

Так человек больше стал животным, почему и пришлось убрать всё допотопное человечество, потому что оскотинились все.

Понимаешь, почему и пришлось человечество омыть мир потопом Богу. Он каждый раз исправляет те ошибки, которые делаем мы, которые делает падший человек. И Господь, придя на землю, дал возможность это исправить. Во-первых, забрав наши грехи, во-вторых, оставив нам имя своё. Ведь смотри, дважды именем Божьим, дважды, когда Моисею, выводил он народ из Египта, первое, что ему, и огромное мировое событие мирового значения, ему было открыто имя Божье — Яхве или Иегова, да? То есть: бытие — это я, если по-русски сказать.

Вот так пишет Софроний Сахаров. Он говорит: «Вы поймите только, что было открыто Моисею и какой силой имени он выводил народ и творил великие чудеса. Силой того имени, которое было ему открыто в то время».

«Аз есмь» или бытие — это я. Что это значит? Всё, что вне Бога, это небытие. Всё из Него начало быть, что начало быть. И творение продумано так, что вне связи с Богом человек не существует, он животное.

Симеон Новый Богослов вообще жёстко пишет. Он сказал: «Сколько вы не молились непрестанной сердечной молитвой, столько вы оскотинились». Вы как животное становитесь, когда вы прерываете молитву Иисусову.

Вы связь с Богом прерываете, вы ухо-, и вернуть её достаточно потом тяжело, если вы делаете большие перерывы между молитвой.

Возвращение блага бытия Адама происходит че- через общение с Богом, и Он возвращает нам это благо бытия. Мы сами себя исцелить не можем. Мы не цельны стали. Когда Адам, э, разорвалась эта связь, то ум, как часть божественной энергии, которая была соединена с духом, соединилась с рассудком, потому что рассудок — это тоже энергия, но для связи и познания тварного мира, для обеспечения себя любимого. Чтобы смотреть, как одеться по погоде, чтоб познавать, изучать этот мир через индукцию и дедукцию, те- через те законы, которые в мире существуют. Но если есть законы, э-э, химии, физики, биологии, ну значит, есть Законодатель.

И Он дал нам инструмент познания этих законов — это ра- рассудок. Но он для себя любимого и для познания этого мира, он на порядок ниже того, что может ум, который был дан как энергия только для соединения с Богом. И когда ум ушёл в подчинение рассудку, здесь, когда он стоял в сердце, э, святые отцы, добротолюбивые, они называют, что, как ум восседал на верхушке духовного сердца, как епископ на троне, руководя всеми остальными душевными и телесными качествами человека.

Другие говорят: он как князь сидел и руководил всем человеком душевным и телесным, ум. Но как только он потерял эту связь и разорвал, он стал, пошёл в подчинение рассудку, а рассудок живёт для себя любимого. Отсюда вся наша самость. Отсюда: я всегда буду считать, что я права, а ты не права. Хотя не правы оба.

И прав только Христос и Его заповедь. Понимаешь? И вернуть это может, вот эту поломку починить и сделать человека человеком, вернуть благо бытия Адама может только Сам Христос. И для этого нужно установить связь с Ним, вернуть эту связь, ум из головы убрать в сердечное место.

Видение через молитву

Вопрос: Как вот, э, скажите, э, матушка, как ум оказался с рассудком соединённым?

Как только Адам потянулся к яблоку, он уже разорвал. Он сделал внутренний выбор. А Господь целует наши намерения и видит намерения. И по намерениям часто мы... Я хочу тебе помочь, но у меня не было возможности. Я искала эти возможности, но не нашла и ничего для тебя не сделала. Ты меня можешь даже осудить и скажешь: «Вот обещала мне, Александра, ничего мне не сделала». А Господь эти намерения целует.

И это Псалтырь пишет и вообще, так сказать: Господь целует намерения. И когда только намерение, он разорвал эту с-... Он Бога предпочёл тваре- тварному. Он запре- запрет Бога на...

Вопрос: Тварь тварь предпочёл. Тварное предпочёл.

Ну, то тварное, да. Это самое, и выбрал тварный мир. И все грехопадения такие же. Такое же грехопадение при, э, вместо того чтобы искать внутренней связи уже после потопа, они стали строить вавилонскую башню вне-, внешне.

Вопрос: И ум тогда...

Ум ушёл из того места, где он был связан с духом, ушёл в голову. Ушёл туда, где был рассудок. То есть две энергии соединились. Почему мы называем «разум»? Разум — это соединение ума и рассудка. Но они гораздо стали менее плодотворны, тот и другой.

И люди, которые занимаются Иисусовой молитвой и держат ум в сердечном месте подолгу и подолгу молятся, к ним приходит видение то, чего они не изучали. Это определённые этапы видения приходят. Понимание. То есть сначала как предвидение э, своих поступков. Если я поступлю так, то видишь последствия. Потом и предчувствие воли Божьей, понимаешь? Потом ещё более глубоко. Ну а старцы иногда вообще прямо всю судьбу человека видят.

Вот матушка Антония, э, там, новгородская, к которой мы ездили, она говорит: папа привёл меня к Серафиму Вырицкому, он говорит: «Вот девочке 16 лет. И куда её, это, давать? На что-нибудь учиться, к какой-нибудь прислуге кому отдать?» Да? А, э, батюшка помолился и сказал: «Пусть едет во Внуто, Новгород, к батюшке Антонию, и там, — говорит, — он...» К батюшке Иосифу, по-моему. «И он её там пострижёт, и пусть никогда оттуда не выходит до смерти». Вот и воля Божья о ней какая. И она больше никогда оттуда не вышла.

Почти до 100 лет там дожила, вот мы к ней ездили. Она не... То есть вот это видение, которое даёт Бог, это частично возвращение тому видению, которое было у Адама, когда он нарекал животных, например. Он... Это видение сущности вещей. И в Церкви всё открыто через это видение.

В Церкви всё открыто не человеческим разумом. Ни одежды, ни богослужения — это не люди придумали. Всё открыто через созерцание. Монашеские одежды мы знаем, как открыты, когда, да, Пахомию Великому, когда он молился, не знал к-, и у него эти вся одежда, так, как мы одеваем сейчас, Господь ему эти одежды показал и открыл. Как облачать монаха.

Всё по молитвам и через созерцание. И вот это видение, которое начинает получать ум, значительно выше того схоластического мышления, на котором основано всё богословие католическое. От рассудка.

Понимаешь? Философское изучение. Да, они создали много интересных формулировок, понятий и прочее, но и даже, так сказать, обогатили богословие. Но это не то, что ждёт Бог.

Человек умом не может постичь ничего. Апостол Павел говорил: высшее философское понятие того, что грече-, греки дали зачатки всей мировой философии, э, уже в IV веке до Рождества Христова. Зачатки новых наук, познания даже материи. Даже слово «атом» было, э, и, это самое, уже имя открыто и названо. Но они не могли понять.

Апостол Павел, когда в в Послании к римлянам говорит: «Вот хвалюсь вас за то, что у вас везде стоят памятники неведомому Богу». То есть философия выше этого понятия подняться не могла.

А богословие и созерцание духовное через молитву открыло нам такие сущностные вещи, э, бытия загробного мира, богослужения и таких тайн Божьих, которые может открыть только Сам Бог через молитву.

И в Церкви всё открыто через созерцание. Ничто не открыто человеческой логикой, а открыто че- через непрестанность молитвы. Всё открывает Бог. И поломку человека, в которой мы все сломаны... Вот мы все — соковыжималка, которая ничего не выжимает, кофемолка, которая не мелет. У нас только вид человека, но ту божественную сущность, которая в нас есть, она она сокрыта, но она поломана, её может восстановить только Христос через что? Таинство и аскетика.

Сущность аскетики — непрестанность молитвы, то есть непрестанная связь с Богом, через которую только Он может это исцелить. Он может убрать страсти.

И когда в Евангелии мы читаем, что они говорят: «А как же вот человек выполнил все заповеди?» Господь говорит: «Исполни заповеди», — молодому человеку. Он говорит: «Да я исполнил». И Господь видит, что он правду говорит. Он понравился Господу, да? Но они Его спросили: «А кто может спастись?» Он говорит: «Никто. Человеку это невозможно.

Это возможно только Богу». Вернуть благобытие Адама и убрать страсти может только Бог через что? Через непрестанную с Ним связь. Через непрестанное внутреннее делание. Внутреннюю жизнь, а не внешнюю.

Исихазм — основа Третьего Рима

Но в церкви этому практически никто не учит. А но если Россия хочет встать, если мы хотим, чтобы постоял ещё мир, это нужно вернуть в церковь, потому что если Россия провозглашает себя Третьим Римом, и четвёртому не быть, так посмотреть корни: на чём жил Второй Рим?

Второй Рим больше тысячи лет держал истину апостольскую, то есть апостольские э Святое Писание, Святое Предание, апостольские правила и Вселенские соборы, они были святы. И второе — внутренняя жизнь. Говорят э: симфония властей. Симфония властей состояла в том звучании, что и царская власть сидела на чётках, исихазме. И патриарх, и его окружение, и народ, и патриарх, и нищие на паперти были исихастами. И царь, и его слуга были исихастами. Вот в чём симфония! Если этой симфонии не будет, Россия мир не удержит. Россия — последний оплот.

Малый остаток Израиля малый малым спасал всё время Израиль. И и вырастил такой плод сокровенный, как Богородица, из которого родился Спаситель мира.

Рим э отработал. До этого Греции и Риму дана была такая интеллектуальный потенциал. Для чего он был дан? Для того, чтобы они нам отработали всю догматику. Но они не приняли Христа в полноте и не удержали Его в полноте. Рим принял Христа как Пантократора. Понимаешь? Как Пантократора. И ушла во внешнее делание, где мерой всех вещей провозгласили человека. А раз провозгласили человека, Христос отодвигается на второстепенное место. А раз на второстепенное место, и они отри- отрицали исихазм. Это было и в первое разделение, 1054 года.

Исихазм спас мир от конца, потому что Запад пошёл по пути внешней только жизни, а эти по- пошли по пути внутренней и стали и э возродили внутреннюю жизнь христианства — восточная церковь в Византии. И потом её приняла Россия. Россия приняла в полноте Христа: и как Пантократора, и как юродивого, и как нищего, и как святителя, и как преподобного. Она всё приняла во Христе.

И больше всего дала миру мучеников не мучеников, а э юродивых и нищих, это которые прославлены. И если России суждено быть Третьим Римом, без исихазма она не может подняться.

Вопрос: Что от нас сейчас вот требуется, вот э А сейчас монашествующим особенно требуется возрождение непрестанной молитвы. То, как говорит Иосиф Исихаст, как он поднимал, как Ефрем э-э э Ефрем э Аризонский. Да, э Аризонский, как он поднял 20 монастырей? На чём по- поднял? На непрестанности молитвы. Каждый, кто переступал забор монастыря, должен был непрестанно говорить вслух: «Кирие, Иису Христе, элеисон. Кирие, Иису Христе, элеисон. Кирие, Иису Христе, элеисон. Кирие, Иису Христе, элеисон».

Хоть 24 часа не спи, 24 часа говори. И все подходят и только говорят: «Кирие, Иису Христе, элеисон. Кирие, Иису...» И Иосиф Исихаст говорит: «У нас иногда напоминало жужжание пчёл. Ж-ж-ж-ж-ж — все говорят тихонечко». И вразноголосицу, и так говорили: «Давайте пожужжим». Собирались и вечерню за за э-э за почаще Матушка, давайте теперь уже к практической части вот, потому что э в непрестанной молитве мы все знаем, что надо, мы получаем чётки при постриге, мы даём обет непрестанно молиться. А потом это всё вот в бытовом каком-то растворяется э-э бытие. Вот э что вот э прямо

Обет непрестанной молитвы

Но это прямое нарушение обета.

Вопрос: Вот э э начнём

Ты сама же читаешь молитву: «Приими, чадо, меч духовный, еже есть глагол Божий во всегдашней молитве Иисусовой. Всегда бо имя Господа Иисуса Христа во уме, сердцех, на ус- на устех имети должни есте, глаголя присно: „Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго“». Это обет, который каждый даёт при с- при постриге.

Вопрос: Но мы молимся перед началом всякого делания, мы молимся, когда выходим. Но вот этого исихазма мы в ну

Господь всё принимает.

Вопрос: Да, но вот э мы же пришли к тому, что

Но это не исцеляет человека.

Вопрос: мы пришли к тому, что в- нужно вот непрестанность. Вот практически расскажите, с чего начать? Как к этому прийти? Что от нас требуется изначально?

Труд.

Вопрос: Труд.

Труд непрестанности.

Вопрос: А качественно? Если отвлекаешься,

Каче- каяться. Чётки должны в руках быть для двух вещей. И вот в некоторых монастырях даже: «Что ты с чётками ходишь? Ты что там?» И я знаю такие монастыри. А прочитайте, что пишет Григорий Синаит, когда он уже уехал с Афона. Он за грудки хватал и говорил: «Почему ты, монах, без чёток в руках?» Он: «Да я...» Да то дабы: «Да если даже ты не молишься, другой хоть увидит, устыдится, что он без чёток, и начнёт молиться».

И в письмах, когда он уехал с Афона, вот есть замечательная книга м-м Петра Пигуля, это Григорий Синаит и его время. И он пишет о том, как он боролся за вас. Он приехал э-э в начале XIV века, наверное, э приехал на Афон, и вообще оказалось, что Афон не молится. И он за грудки хватал их, он он был учи- учителем и Григория Паламы, и его учил. Он фактически Он был научен на Синае внутреннему деланию. И пошёл поехал на Афон его совершенствовать, и обнаружил пустоту.

И фактически возрождение опять исихазма началось с Григория Синаита. И потом Паламитские соборы. И вот представляешь, X век, XI, да, э-э начал- середина XI, раскололась церковь на Восточную и Западную. Одна по пуш- по пути пошла внешней жизни, другая — по пути внутренней, да?

И вот и пойдя по пути внешней жизни, уже через три века, уже к Паламитским соборам, к этому периоду, о котором я говорю, Григория Синаита, они пришли к тому, что у них пошёл расцвет литературы, искусства, науки. Наука д- для себя любимого. Смотри, всё для чего? Чтоб жить потеплей, не стирать, чтоб унитаз был тёплый, чтобы не стирать, не не варить, ни это, чтобы дом был на автомате, чтоб ничего не делать. А чему себя посвятить? Даже не труду ради себя любимого. А чему? Разврату.

Понимаешь? Свободное время. Вот за этим пошёл Запад. И стал вопрос, почему встал вопрос Фауста Гёте? Потому что мир встал перед выбором внутренней жизни и внешней. И Фауст что выбирает? Внешнюю жизнь. И к чему она приводит, мы тоже знаем.

Вот это путь Запада, это фаустовская идеология. И фаустовская идеология, которую абсолютно приняли после того, как они приняли гуманизм, после того, как они поставили в цен- выбрали антропоцентрическую э-э идеологию, а не христоцентричность мира. Но мир христоцентричен по определению, он другим не может быть. И другой идеологии быть не может.

Вопрос: Матушка, а вот я слышу часто такое вот э-э оправдание себя э, отводя от непрестанности Иисусовой молитвы, э что первично нужно очищать сердце. Для э Что что вот в в- в делании э Иисусовой молитвы главное: вот непрестанное призывание имени Божия или б- борьба со страстями?

Сердце очищает Бог.

и со страстями бороться надо. Но люди ходят, кто не занимается Иисусовой молитвой, по двадцать лет в храм, и говорят сами о себе: «Я исповедую одно и то же. Я не чувствую, что я...» Почему вы перебросились? «Я не чувствую, что я стал лучше в церкви. Я ходил, исповедовался, причащался, выполнял все внешние как бы это, читал утренние, вечерние правила. Я не меняюсь». Но я вижу, как через 3-4 месяца меняются люди, кто начинает заниматься внутренней жизнью, внутренней молитвой, и слушать тишину. Меняет Господь. И тогда получается вот так: если я на два вот сантиметра надо сделала усилие в себе побороться с такой-то страстью, там с чревоугодием или осуждением, или с чем-то, то Господь сразу даёт огромную помощь. То есть мои малые усилия именем Господа Иисуса Христа преображаются в то, что для меня это становится внешнее не- не важно, незначительно. А Господь даёт вот значимость Христа и непрестанной связи, даёт сначала даёт внимание. Внимание потихоньку даёт умиление. Молишься, молишься — умиление уси- усиливает внимание. Через какое-то время внимание усиливает умиление, и уже внешнее, внешнее, к чему тяготела страстная часть души, оно уменьшает значение, и это делает Христос именем Своим.

Прелесть и своё мнение

Вопрос: А прелести э-э как не бояться?

Прелести нужно Прелесть, кх, те, кто говорит о прелести, понимаешь, Иисусова молитва не может дать прелести. Бог не даёт прелести, дают прелести другие силы, сатанинские прельщают, да? Это всё равно что сказать: если вы будете каждый день читать Евангелие, все секты возникли от Евангелия. Все протестантские секты берут Евангелие, читают, как им нравится, трактуют и создают себе единомышленников. Они говорят: «Да, нам это всё подходит. Смотрите: блаженны милостивые. Давайте создадим общину милостивых. Мы будем забирать у старушек квартиры, продавать и раздавать милостыню, а большую часть брать себе. У нас будет секта милостивых». Понимаешь? То есть кто как хочет, так Но можно ли сказать, что из-за Евангелия возникли протестантские секты и их раскол, который колется одна от другой? Нет, от прелести человеческой, от самомнения рождается. Понимаешь, если человек понимает, что он ничто и звать его никак, и если сегодня заберёт у меня дух, то я то же самое. Вот песчинка у моря или галька, она веками до Второго пришествия будет одно и то же. А я не буду такой. Через сорок дней от меня уж там ничего не останется, чепуха же разложится. И будет прах и земля. Из земли ты взят, и в землю отыдешь. И мы без Бога вообще ничего. Мы мы даже вот как Симеон Новый Богослов говорит: «Мне жалко тех монахов, которые умирают, достигнув только непрестанной словесной молитвы. Они такой труд провели, и он почти бесполезен, если они сердце своё не освоили».

Вопрос: Э, подскажите, пожалуйста, вот, э, практические вещи, как вот Прелесть иногда бывает от самомнения, иногда, ну, чаще всего от самомнения, ты от нежелания слушаться, и она прежде всего проявляется в упорстве в каких-то ложных своих мнениях, в упорстве в ложном или в собственном мнении. Как только человек включается в спор и начинает отстаивать своё ложное или или или индивидуальное мнение, будь то в молитве или что-то, признавать нужно только то, что признано церковью и отцами. Понимаешь? И не говорить: «А у меня такое мнение». Очень много ошибок, которые говорят Единственное, кто вот читать из тех, кто начинает молиться, это Антоний Михайловский-Голынский для начала молитвы — словесный и умный. А остальное — э Новиков и его творчество.

А напомните, а что у вас в келье, матушка, было написано, где А? Вот то, что вы каждое утро читали.

Да, вот у меня прямо перед кроватью в монастыре было, каждое утро я читала, было написано э слова Иосифа Исихаста: «Во всём, что бы со мной сегодня ни случилось, я воли своей не проявлю, мнений не имею, в спор не вступаю, пусть будет как будет. На всё, Господи, святая воля Твоя». И молчат. Спорят, не спорят, даже мнение спрашивают, молись, скажи: «Не знаю». Уже когда войдёшь и будешь сердечной молитвой глубоко молиться, тогда Господь подскажет что-то. А так скажешь своё мнение, а своё мнение — это второе падение. Ну, ка- какое моё мнение? Твоё мнение, моё мнение и третье мнение. Вот все ток-шоу поста- построены на обилии мнений, которые не являются истинными. И то, и другое, и третье, и десятое — все ложные. И все слушают, и разделение происходит и в семье, и внутри человека. Думаешь: «То ли этот говорит правду, то ли этот говорит правду. И это вроде правда, и это». И чела- А истины нету.

Вопрос: А я ещё вернусь, э Ни в какие споры не вступать. Как только человек на чём-то настаивает, это путь к прелести. Угу. Только то, что по отцам, и только то, что в Слове Божьем.

Или «я не знаю», уклониться, да?

Уклониться и ничего не говорить, пока Ну кто мы такие, чтобы говорить мнение? Можно говорить мнение, когда ты хоть ссылаешься на конкретные источники, а это у нас четыре источника, на чём стоит православие: это Святое Писание, Святое Предание, апостольские правила и Вселенские соборы. И все четыре угла святы. Католики поколебав два — апостольские правила и Вселенские соборы, не признавая семь Вселенских соборов святых, стали колоться как чашка на протестантизм. Понимаешь? А а православие стоит на этих четырёх углах, хотя тоже идёт нарушение. Святость Вселенских соборов и апостольских правил необходимо признавать всегда, иначе церковь рухнет, и мы не устоим в истине.

Два внимания и счёт молитв

Вопрос: А вот как рассеянность победить? Вот вы тоже, э, напомните, пожалуйста, как вы говорили: вот я встала, прочитала правила, Иисусовую молитву. Я выхожу, и всё, и я вот где-то вошла вовне, и всё, и ум Значит, доминанты Христа нет внутри. Это мирская, это не монашеская жизнь. Монашеская жизнь, даже если ты не молишься, это 24 часа внутри пребывание, то есть ум разделён с рассудком, и каждую секунду ты должна себе сказать: «Вот пост — это стоять на посту ума и сердца». Ум должен всё время стоять на страже ума, самого с- э то есть где он стоит, должен отвечать сам себе: «Я где? По миру гуляю или стою внутри и слушаю тишину сердечную?»

Даже если это гулянье не по миру, а, ну, по послушаниям, по вот Но всё равно это выход из сердца, это...

Ну, ты понимаешь, в чём дело, это редко ты Конечно, если какое-то творческое послушание и писать надо, но всё равно, э, когда навыкаешь к молитве, вот я абсолютно книжный человек, но я 16 лет не брала книги в руки, потому что мне это мешало молитве непрестанной. Я чувствовала, что я теряю. Я даже Евангелие всё слушала только, э, это, маленький, крохотный плеер у меня, это, по- э это, в монастыре в одно ухо вложу, э, это, как его, наушник, да, и я слу- слушаю Евангелие одно за день. И при этом не прерываю молитву. Я пробовала пробовала читать одно Евангелие за день одного евангелиста, у меня очень страдает молитва непрестанная.

Вопрос: Ну, а как вы говорили, э, что как проснёшься, просишь у Господа благословения на весь день?

Помощи Божьей. Всё время просить помощи и покаяния. Когда мне батюшка 30 с лишним лет дал чётки, он сказал: «Чётки сами научат. Из рук не выпускай». Я практически даже вот это ношу на на кисти, чтобы мне 24 часа не быть с чётками. Если я сплю, я между вот так их одеваю на руку. Это самое. И это, он говорит: «Чётки научат: либо чётко молишься, либо каешься, что ты не молилась». И прямо сразу говоришь словами: «Господи, прости, я опять про Тебя забыла. Господи, дай мне жить Тобой, дай мне дышать Тобой, дай мне любить Тебя, дай мне день и ночь превозносить святое имя Твоё. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя». И пошла опять молиться: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи...»

И себя поймёшь, а потом так навыкается, что она внутри идёт. Но всё время при этом слушать внутреннюю тишину. Вот два малых... малое и большое внимание должны быть заняты тишиной и и молитвой.

Вопрос: Вот расскажите о о этих двух вниманиях.

Ну, мы же все знаем по себе, что у человека два внимания. Вот ты становишься утром к аналою вычитывать, например, утреннее правило, да? Начинаешь читать, и хочешь прочитать внимательно. И там начинаешь, это самое: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе», «Царю Небесный»... Начинаешь читать правило, а а уже помысел... Вот вначале помысел посылается слева. Там: «Что ты читаешь, уже всё одно и то же, каждый день читаешь». Там ещё чего-нибудь. Или воспоминания дня, или что-нибудь такое: «Вот это не сделано, вот это не сделано». И и и малым вниманием бесы завладевают. Завладев малым, они переключают чтение на малое внимание, а большим вниманием развивают внутренний разговор с самим собой. Это нужно преодолеть только трудом. Только трудом и просьбой: «Господи, собери ум мой рассеянный».

Вопрос: А как вот, э, вот это, э, с помощью Божией делить кусочками?

А, ну, вот, ну, я... Мне очень помогало вначале, когда я всё время теряла молитву, я утром встаю, говорю: «Господи, дай продержать, э, до самого сна 17 часов продержать молитву, не прерывая её». Э, это самое: «Господи, помоги, Господи, просим». И уже это даёт настрой на день: с с утра до вечера продержать молитву. Дальше, например, мне нужно, э, там, идти в храм, да? Вот сам... И дальше я уже встаю в келье, да? Иду умываться — я уже молюсь. Я знаю, сколько шагов до идти мне, там сколько обратно, там это самое, сколько я, э-э, это самое, хм, собираюсь, говорю вслух молитву, потому что я одна в келье живу, да? Э-э, и мне мне, это самое, одна молюсь. Спускаюсь по лестнице — я там... у нас иконы, хм, висят при выходе: крест — я читаю молитву кресту, потом я спускаюсь, э, там, это, Пресвятой Богородице, там, хм, богородичные иконы висят, им помолюсь. А потом выхожу, это, э-э, от келейного корпуса до храма, я знаю, что у меня ровно 40 молитв должны быть. Это, значит, 160 шагов. Это, значит, примерно 80-90 м это.

Вопрос: На четыре шага молитва?

На четыре шага: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя грешную». И я 40 молитв эти должна прочитать. Знаю, что я с... в... И пришла в храм, встала. Я не прерывалась ещё с утра, да? Вот как я с... стала одеваться, пошла в туалет, помылась, там это самое, собираюсь. Э, спускаюсь по лестнице — я читаю вот эти другие молитвы. И потом сразу выхожу из корпуса, 40 молитв я читаю до храма. Поднимаюсь, подхожу к аналою, это самое, поклонюсь, э-э, иконе праздника и ухожу на своё место. И я не прерываю молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе...» Но я сразу считаю. Я считаю молитвы всё время, и счёт собирает внимание.

Вопрос: Дисциплинирует, угу.

Я... Да, да, счёт очень дисциплинирует. И даже, вот, это, я так затворно живу. Я помню, когда мне пришлось поехать к врачу зубному на автобусе, там, это. А я ничего не... Город не... уже не понимаю современный. Город, рекламы там... Села в в автобусе на первую, это самое, чётки в руках, сотница, маленькие чётки у меня в руках, хм, и и я только стала молиться, смотрю: «Ой, тётка какая-то чуть не попала, хм, под автобус». Какие-то идут женщины разряженные в каких-то шляпах, ещё чего-то. Меня... «Я: ну-ка, тебе, молись, считай!» Я почти... Я слышу ритм, я мне можно и без счёта, я знаю, сколько я прочитала. Но я стала молиться обычным ритмом, таким, ну, примерно афонским: 15 минут, э-э, это, полторы минуты — сотница, да? И я считаю: 10, э, чётка. Раз — прочитала чётку, два... «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», Господи... три: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе...» — четыре, там, считаю: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» — 20. 20 или де... или 19? Я... Значит, я эту сотницу молилась невнимательно, раз я не помню, 20 или или девятнадцатая эта чётка. Я говорю: «19!»

Вопрос: Не считаете её за [неразборчиво]?

Э, не считаю ту, что невнимательно. И пошла опять: «Господи Иисусе Христе...» Я приехала, я ехала час пятнадцать, и я прочитала 50, э-э, чёток. 50 че... то есть 5.000 молитв я прочита... Я и без счёта знала бы, что я в этом ритме, но я уже не отвлекалась, я узкий путь сделала ещё более узким. Богу не нужен мой счёт, он нужен мне только для того, поскольку я не сердечной же молитвой, а умно-словесной молюсь. Для того чтоб внимание оба занять Богом и молитвой, я считаю. И это очень помогает. И вот у меня я хотела показать тебе: с Афона мне передали вот это вот эту самое, э, «Тайное поучение о спасении, о молитве Иисусовой». Вот Свенцицкий, он говорит о том, что начинайте считать. Начинайте считать, потому что сразу какие дары приходят: быстрее даётся внимание, меньше рассеивается ум, скорее уходят помыслы, потому что ты занята Богом.

Незавершённое не бесполезно

И сколько б ты много ни прочитал, это всё равно, это это не та молитва. Пока ты не увидишь фаворского света, как Григорий Синаит или Симеон, как Григорий Палама или, э-э, это, Симеон Новый Богослов, ты вообще ничто, ты ты неисцелённый всё равно, ты только на пути исцеления. Но святые отцы, Игнатий Брянчанинов приводит, э-э, по-моему, Григория Богослова, говорит, он говорит: «Не завершённое тобою не сделает бесполезным путь совершённого тобою пути.

Вот в простой жизни, если ты начала платье, и и умерла, не довершила его, никто его довершать тебе не будет, оно никому не нужно. Но в духовной жизни незавершённое тобою не сделает бесполезным труд совершённого тобою пути, — он пишет. — Если ты занимался только словесной молитвой, и только начал сегодня, и позанимался полгода, и только одолел непрестанность словесной молитвы, и умираешь, тебе сразу даётся умная, и ты начинаешь восхождение». Так пишут святые отцы. «Если ты умер, достигнув умной молитвы, тебе сразу дастся сердечная, и ты про... продолжишь там путь восхождения своего». Это разные люди, у которого в руках чётки, который привык быть соединённым с Богом, и которого Сам Бог делает цельным, исцелённым.

А когда ум ушёл, когда ум стоит в круговой молитве в сердце, он собирает туда все душевные качества: волю, чувства, эмоции, да? Собирает и потихоньку их освящает. То есть э, делает их цельными. Затем освящает тело, затем только освящает рассудок, который всё время стремится к самости, самоволию, самоволию, самохотению и саможалению.

Только этот путь, пути другого для исцеления нет. Исцелить может Христос. Чем? Именем. Так же, как Именем Божьим, которое было открыто впервые, э, Моисею, Он всё совершал это, совершал Бог, открыв Его Имя, и Именем Божьим. Замечательная книга вышла, аж «Аз есмь» называется, это Софрония (Сахарова). Там всё это мировоззрение, оно заканчивается Иисусовой молитвой и Гефсиманской молитвой Христа. Наша идеология, и это это сейчас русская идеология, потому что сейчас только у нас это живо. От Афона останутся слёзы. Если в России это не возродится, то миру стоять недолго. Противостоять антихристу может только Христос.

Апостасия и храм

Мусульмане у нас не мусульмане. Евреи держали истину, которую вокруг был огромный языческий мир, но они... Нас спасал Авраам, когда вёл сына на распятие, да, и как жертву. Нас спасал Давид, когда каялся и ка... э, катался и каялся в блуде и писал 50-й псалом. Нас спасал Моисей, когда выводил. Это исполин духа, который слышал Бога, общался с Ним, и который выводил Израиль. А на... А уже человечество, богоизбранный народ настолько пал, что он не слышал Бога, и ему понадобились скинии, Храм — это нам укор, что мы перестали Бога слышать.

Потом в израильском народе отцы управляли, семьи, через семьи. Вот Господь Отцы были как патриархи. Аврааму говорил Бог. «Авраам!» Он говорит: «Я здесь, Господи». — «Возьми вот народ свой, возьми семью свою, изыди оттуда туда, забери скот свой, забери слуг своих». И он слышал. Потом, после плена египетского, перестали слышать, и отцы перестали передавать истину из уст в уста.

Мы многое из книжек узнаём, но истины передают из уст в уста.

Понимаешь? И поскольку народ перестал слышать, а даже отцы, главы семей, патриархи семейные перестали слышать Бога, то тогда Бог сказал Моисею: «Создай скинию». И сказал, как её создать. Это же Божье создание. Храм наш, храм иерусалимский, построен по той скинии, которую открыл Моисей. Ничего никто не придумал.

Только что открыл Бог. А Бог почему открыл? Потому что мы перестали слышать Его. Мы И храм, и сама Библия, то, что она И Слово Божье понадобилось записать, потому что вся история человечества Одним словом выражается: апостасия. Отпадение, отпадение, всё дальше и дальше расстояние от Бога.

И только храм. Он сказал: «Вы будете Моим Богом, я буду вашим Богом, а вы Моим народом. Собирайтесь на литургию». И что у нас собираются? Сколько крещёных и сколько стоят в храмах?

Что мы будем винить правительство или Америку, или тайну беззакония, которая уготовляет нам сама понимаешь что?

Прежде всего, если человек и человечество не идёт за Богом и не обоживается, значит оно будет расчеловечиваться, оно будет сатанеть.

А обожить только может Бог. А Бог обожит через таинства и непрестанность молитвы, которая является сущностью аскетики.

И в монастырях не понимают этого и не молятся. Монастыри для того служат, чтоб этому научить мирян.

А Хочешь спастись — умри, но молись непрестанно. Все мои крестники 400–500 чёток вычитывают и работают. Вот не показывала тебе, ты ночевала у моей крестницы, этой Ксении?

Вопрос: Показывала.

Сколько она читает? Четыреста, пятьсот чёток.

Вопрос: Нет, она мне мамины показывала записи, мама А! Мамины! Мама ко мне 3 года ходит, это другой человек совершенно. Она её через 3 года через 3 месяца было не узнать.

Понимаешь?

Матушка, вот я к чему ещё хочу вот Но она всё исполняла до йоты, она всё исполняла.

Но ведь вот вам говоришь, сколько ты около меня, и вот как ты Ну, конечно, ты продвинулась, но совсем не так, как должна была бы продвинуться.

Понимаешь? Ну вы поймите, что пути нету. Вот сказать «Царство Небесное, Царство Небесное» — но мы не для Царства Небесного, мы сломанные. Мы как мясорубка, которую нужно Если я умру, вот она мне дорога, у неё вид мясорубки, но она ничего, она не мясорубка, не когимолка, её выбросят на помойку. И так мы — никакого Царства Небесного.

Ну помолится, ну Господь что-то примет, ну Господь всех любит. Он зачтёт это, но люди по 20 лет у престола молятся иконе в порелинейно, хотя они должны икону брать вовнутрь. Икона же за этим описана в обратной перспективе, чтобы я её брала в Царство Небесное, вовнутрь себя.

Чтобы я ум держала внутри и туда молилась. Вот «Благословенно Царство» — у меня сразу ум должен войти в то место, где я молюсь, за грудиной. Так вовнутрь туда, а не бежать молнией в алтарь.

Где молиться умом

Если ты подошла к иконе, ты её берёшь в себя. Ты ум направляешь вовнутрь себя при молитве. И где ты молишься в течение Иисусовой, в течение чёточного правила: «Господи Иисусе Христе...» Вот если наклонила подбородок, и куда подбородок показывает, туда молись, и туда смотри внутренним взором. И слушай там тишину.

И когда подходишь к иконе, туда же бери икону. Она в обратной перспективе в храме, потому что ум уходит вовне в прямую перспективу — это падший ум. А ум оцерковлённый уходит вовнутрь к Богу и ищет сердечное место.

А сердечное место вначале ищется за грудиной, или в основании шеи, туда смотришь. В голове нельзя молиться, это путь к прелести. Низко нельзя эти молиться, опускать низко молитву, в сердечную точку, или за грудиной, нельзя низко спускать. Это тоже неправильно, потому что страсти разогреются.

Вот ты говоришь: прелесть от самомнения? Прелесть от неправильного э-э направления ума, да. Неправильного понимания, где молиться. Ну у отцов всё это написано.

А кого из отцов читать? Вот сейчас Новиков Для меня учители — схиархимандрит Новиков и Антоний Михайловский-Голынский о начальной молитве. Вот у него две главы: вступление и о о словесной и умной молитве. Там нельзя выбросить ни одного слова. Их все нужно выполнить, что он написал.

А сердечную он пишет сколько, не хочет писать, потому что сердечная молитва — это всё-таки молитва либо нужно кого-то иметь, кто подскажет, либо уже Вот у меня батюшка уехал, и уже некому было подсказать. Так я просто 16 лет держала молитву за грудиной. И после того, как я начала молиться и ни одного дня не выпускала чётки из рук, через 16 лет на Пасху у меня пошла сердечно-круговая молитва сама. Я даже ошарашенна. Пошла, вдруг пропала, пошла, опять пропала.

Но я Сладость переживания такого духовного переживания, я чувствовала, что это это какое-то указание. А потом уже у Иосифа Исихаста я поняла, что это вот сердечное место. Когда Иосифа Исихаста вот письма Прямо первое-второе письмо уже уже стало ясно, что это сердечное место так находится.

Помыслы, страхования и плотная молитва

А о страхованиях? Вот боятся ещё страхований э при чтении молитв.

Это когда какие-то нападения?

Вопрос: Да.

Ну, это уж нужно остановиться и просто Бога попросить. Когда назойливые помыслы не отступают, их сначала уклоняешься Увеличить плотность молитвы можно. Как правило, помыслы, если ум не догружен. Или ты всё равно ещё абсолютно мирская. Монашеские одежды — это ещё ничего, если ты всё время живёшь в помыслах. А вот что это мне сестра А помыслы трёх типов: либо ты строишь планы, какие-то фантазии на будущее — они никогда не исполнятся, это всё от бесов; либо ты вспоминаешь прошлое — оно тоже уже ушло и похоронено, и бесполезно тасовать. И это путь в небытие, это путь к болезням, это путь к душевным расстройствам. Ты посмотри: монахи в затворе, уходя вовнутрь себя и правильно молясь, восходят до совершенства Онуфрия Великого.

Понимаешь? Выходит, когда он пишет: «Только сегодня мне один раз вздохните, и я сегодня же выполню все ваши просьбы». Доходят до Онуфрия Великого, Серафима Саровского, который это самое, в затвор. Но человека, которого сажают в одиночку, он сходит с ума. И это самое большое наказание. А для отшельника это самая большая радость, потому что один с Богом говорит, а другой — с бесами. Все помыслы, даже самые добрые, самые прекрасные воспоминания о прошлом, э о своих добрых делах — всё тлен, и всё на погибель. А главное ещё — физическое разрушение.

Или или сиюминутные: вот я тебя обидела, а ты ушла и уже на меня держишь: «Вот, а почему? А зачем она мне это сказала? Надо было вот так ей ответить или вот так ей». Ну это Ну бесполезные вещи, абсолютно разрушающие. Все скорби, вот когда мы переживаем, или искушения, которые нас гнетут или заставляют вот так размышлять помыслами, они пере- Это значит, они переживаются без Бога. Самая сильная скорбь, если ты при этом уходишь к Богу и в плотную, в плотную молитву, и вовнутрь себя, то она превращается в радость, вообще прямо в неожиданную радость.

Вопрос: Плотная молитва — это быстрое чтение без интервалов?

Да, да. Да.

Плотная и быстрая молитва, не надо бояться быстрой молитвы.

Она должна быть просто собрана и прямо к Господу: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», так чтобы бесы не могли ни один помысел впустить.

Это ещё не молитва, это это как, как сказать первокласснику, что: «Какое у тебя красивое письмо». Он только пишет палочки и крючочки.

Поэтому молитва она э пока она придёт и станет умной, пока ум ещё будет рассеиваться, пока соберётся ум, пока она начнёт всё время слушать тишину внутри... Молитва — это не самоцель. Молитва — это инструмент вернуть себе благобытие Адама, то есть внутреннюю тишину, в которой только может действовать Святой Дух.

Ну, вернуть себе через молитву внутренний покой и тишину. Тогда Бог слышит тебя, и Он видит, что ты ещё ничто, но ты тот сын блудный, который Его ищет, потому что ум внутри стоит.

Раз ум стоит внутри, Бог видит, что ты Его ищешь.

Если ум думает: «Ой, какой у вас шкаф! Ой, смотрите, какая там погода! Какие цветы насадили!» — ну монахи, на кого похожи? Вот э-э пишет Досифей: «Вот вы представьте себе, люди поступили в консерваторию, — он говорит. — Мы спрашиваем: сколько часов в день вы вы По какому классу? По фортепиано. Сколько часов в день вы на фортепиано играете?»

Он говорит: «Что вы! Мы не играем. Мы побелили консерваторию, мы насадили вокруг цветочки. У нас сейчас такой порядок». Так а: «Ну вы же хотите стать музыкантами?

Вы в монастырь зачем пришли — молиться или цветочки сажать?»

Если у вас задача главная — молиться и не потерять молитву, то можно сажать цветочки. В Аризоне насадили целые, в пустыне насадили целый райский сад.

Но они не прервали молитвы, никому нельзя от пробуждения до сна остановить вслух произносимую словесную молитву. Только на произносимой вслух словесной молитве можно заставить монахинь жить духовно. Вслух говорить.

На этом стоит Афон, на этом стоят исихасты, на этом двадцать монастырей поднял Ефрем Аризонский, да, в Америке, двадцать монастырей. И они все на одном и том же принципе, на котором его учил Иосиф Исихаст. К нему все, кто входил, даже на три дня, давали чётки и сказали: «У нас не разговаривают.

Только говоришь вслух целый день: Господи Иисусе, Kyrie Iesou Christe, eleison, Kyrie...» Четырёхсловная даже, да? «Kyrie Iesou Christe, eleison. Kyrie Iesou Christe, eleison me. Kyrie Iesou Christe, eleison me», или: «Kyrie Iesou Christe, eleison. Kyrie Iesou Christe, eleison. Kyrie...»

И не прекращаешь. И он отправлял когда, говорит, ни с кем не разговаривать, молитву не прекращать ни на миг.

И этим выстраивается монастырь. Он не выстраивается строгостью матушки или непосильными работами, он рушится ими.

Монастыри поднимутся. И это нам внутреннюю жизнь, это, если мы не восстановим... Поче- почему я начала то, что я вот написала своим крестникам и пытаюсь написать, о внутренней и внешней жизни, да?

Если мы не уч- не учтём опыт Израиля, если мы не учтём опыт Рима, который ушёл во внешнее, если мы не учтём опыт Византии, которая жила на исихазме, и патриархи... Повара патриархов, будучи исиха- исихастом, или пота- повара царей, будучи исихастами, станись- становились патриархами, потому что стяжали такую благодать. Кто чисто молится, тот тот и богослов.

Понимаешь? Если мы это не учтём сейчас, и пойдём вот это вся церковная жизнь, и батюшки молчат о внутренней жизни, и говорят: «Читай правило». Да хоть зачитайся его! «Я читаю акафисты». Да хоть зачитайся!

Если ты чи-... Вот э-э я, может быть, завтра мы с тобой прочтём Василия Поляномерусского, это духовного наставника одиннадцати монастырей. Наверное, это XVIII век, да? Это он бежал отсюда, когда из, он русский, бежал отсюда в Молдавию, и окормлял в Молдавии и Румынии, одиннадцать монастырей один окормлял. Он постригал на Отец Паисий Величковского. Паисий Величковский его идеи изложил. И у него у самого одна работа блестящая совершенно, называется «Предисловие»

у Василия Поляномерусского.

И из его рук выходили такие духоносные отцы, все это видели.

И однажды его пригласили на собор в Бухарест, где был поместный собор обычный. Его пригласили туда, и там были три патриарха: Антиохийский, Иерусалимский и м-м э-э Иерусалим-... и Александрийский. Антиохийский, Александрийский и Иерусалимский, три патриарха. И говорят: «Василий, мы видим плоды твоих рук, и что одиннадцать монастырей так процветают, и такие отцы духоносные из них выходят. Но ты как-то неправильно учишь.

До нас доходят слухи, что ты никому не даёшь в руки молитвослова и не читаешь, разрешаешь даже читать Псалтырь в келье.

А как же они у тебя молятся, и как навыкать? Ведь приходит монах, мы ему говорим: для богомыслия выучить два-три псалма и их всё время говорить».

Он говорит, и он стал говорить им прямо словами Евангелия.

Он говорит: «Скажите, в Евангелии написано...

Ну, я примитивно, конечно, я так не могу рассказать, как он. — В Евангелии написано о том: вначале внутреннюю часть очистить, а потом внешнюю?

Как хозяйка моет кастрюли?

Сначала внутри любую вещь мыл, а потом снаружи ополоснул.

Скажите, пожалуйста, а блудный сын, возвращаясь к отцу, как он сообра-... что с чего началось его об-...

возвращение к отцу? И пришёл человек в себя.

То есть что значит, где он был? Вовне.

Гулял, пил, развлекался, деньги промотал. И при-... И сказал: пойду-ка я к отцу моему. Вот мы должны прийти в себя, войти вовнутрь. Мы в-... Всё грехопадение человека произошло, поломка состоялась в том, что ум вместо пребывания внутри, там, где и есть Царство Небесное и связь с Богом, он вышел вовне».

И Василий Поляномерусский с точки зрения Иисусовой молитвы и внутренней жизни рассказал притчу о блудном сыне.

Потом говорит о благодати, о делах. И так прошёлся по всем притчам.

Патриархи его слушают и говорят: «Вот ты нам и нужен. Мы сейчас готовим к изданию книгу об исихазме, в котором будет включён»...

Э-э значит, Исихий Иерусалимский, значит, Григорий Синаит, ещё ну какие-то три или четыре выдающихся э-э исихаста.

«Напиши нам вот это в качестве предисловия». И он говорит: «Я делаю строго по Евангелию.

Когда приходит ко мне человек, желающий встать на путь спасения, я ему даю чётки и говорю: начинаем непрестанную Иисусову молитву. От пробуждения до сна говоришь: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Больше тебе ничего не нужно. Вечером придёшь и скажешь, как ты молился».

С этого же началось, если ты начнёшь Силуана Афонского. Когда Силуан Афонский пришёл к старцу и сказал... Он ему: «Зачем ты приехал из России?» Он говорит: «Как зачем? Спасаться хочу на Афоне, научи меня, как спасаться, и хочу...» Он сказал: «Завтра с утра до вечера, как встанешь, перекрестись прямо на кровати, скажи: «Слава Тебе, Господи, слава Тебе», — и начинай говорить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». И до вечера. А вечером придёшь, мне расскажешь».

Он приходит вечером.

И он спрашивает: «Как выполнил благословение?» Он сказал: «Выполнил, отче.

Но когда поправлял забор, я же для Господа делаю послушание, я всё думал, как мне там, ну, что-то доски поровней или что-то там, я уж не помню, и а в этот момент оставил Иисусову молитву».

Он мне сказал...

Они не говорят так глубоко, он сказал: «Больше так не делай».

И он говорит: «Больше я так никогда не сделал». И когда через 50 лет или через 30 лет к нему проходит приходит какой-то монах и говорит: «Отче Силуане, вот я стараюсь молиться тоже непрестанно, как вот учат отцы, но так люблю виноград, вот я занимаюсь виноградом там, пока обрезаю, ведь хочется получше сделать и всё, и всё окучиваю, обрезаю, думаю, люблю эти это растение, помогаю ему, и в это время оставляю молитву. Что мне делать?»

Силуан говорит: «Не знаю, отче, со мной за 50 лет такого не было».

Вот ты понимаешь, как, что за люди были?

Ему один раз сказали, он сказал: «Больше за 50 лет со мной такого не было».

Что что можно сказать? Если Россия не восстановит внутреннюю жизнь в церкви, и если об этом... Это единственная идеология, которая не утопическая,