в плеерепрослушано

Стихотворение «Четвёрка первачей» о четырёх поэтах

Матушка читает стихотворение о «четвёрке первачей» на беговой дистанции, в котором угадываются четыре советских поэта — Евтушенко, Рождественский, Окуджава и автор, идущий «ни для кого, ни для чего». По ходу чтения она поясняет намёки: голодное детство Евтушенко на станции Зима, «сытость» и карьерность второго, «второй эшелон» Окуджавы, а также судьбу Евтушенко, умершего за границей. В конце звучит вывод: стихотворение — про четырёх поэтов, «злых и добрых, бескорыстных и врачей».

0:00−5:24
0,9 МБ
Главы2
Текст беседы. Нажмите на фразу — запись перейдёт к ней.

Чтение стихотворения и разбор намёков

На дистанции — четвёрка первачей. Каждый думает, что он-то побейчей. Каждый думает, что меньше всех устал. Каждый хочет на высокий пьедестал.

Кто-то кровью холодней, кто горячей. Все накушались, напутств-... наслушались напутственных речей. Каждый съел примерно поровну харчей, но судья не зафиксирует ничьей.

А борьба на всём пути, в общем, равная почти. Расскажите, как идут, бога ради, а? Телевидение тут вместе с радио.

Нет особых на равнине, всё равнёхонько. Но закон, накал страстей — охо-хо какой. Номер первый рвёт подмётки, как герой. Он под гору катит, хочет — под горой.

Он в победном ореоле и в пылу твёрдой поступью приблизится к котлу. О ком это? Евтушенко.

Понимаешь?

Почему высоких мыслей не имел? Потому что в детстве мало каши ел. Голодал он в этом детстве, — это он пишет про станцию Зима, где он голодал, — голодал он в этом детстве, не дерзал, успевал переодеться и в спортзал.

Что ж, идеи нам близки: первым — лучшие куски. А второй, чего уж тут... А второй, чего уж тут, он всё вывернет, в утешение дадут каши с ливером. Второй.

Номер два далёк от плоских тех и... тех утех. Он из сытых, он из этих, он из тех. Он надеется на славу, на успех и уж ноги задирает выше всех.

Ох, вижу наклон на вираже и бетон ущёк, а он ещё... у щёк, а он ещё... Краше некуда, а он... э-э нет.

Ох, наклон на вираже, бетон у щёк. Краше некуда уже, а он — ещё! Он — стратег, он даже тактик, в общем — спец. Сила, воля, плюс характер, молодец!

Вопрос: А это кто?

Чёток, собран, напряжён и не лезет на рожон. Кто? Сейчас узнаешь. Этот будет выступать на Салониках, и детишек пухать... кто? кинохрониках, и являть пример, Пеле, в закалённости, и являть пример целеустремлённости. Рождественский. Помнишь, который говорил: «Может, это прозвучит тверско, может, это п- прозвучит мерзко, но Таганку не люблю с детства»?

Вопрос: Ах.

Вот.

Третий убелён и умудрён. Он всегда — второй надёжный эшелон. Кто? Окуджава.

Вероятно, кто-то в первом заболел, ну а может, его тренер пожалел, и назойливо в ушах звенит струна: «У тебя последний шанс, эх, старина!» Он пошёл в азарт, как мальчишка, как шпана. Нужен спурт ему, иначе — крышка и хана. Переходит сразу он в старый... в задний, старенький вагон, где былые времена, предынфаркты. Всем местам одна цена — те плацкарты. Ну, вообще.

А четвёртый... А четвёртый, тот, крайний, правый, боковой, так бежит — ни для кого, ни для чего. То приблизится, мол, пятки оттопчу, то отстанет, постоит: мол, так хочу.

Не проглотит первый лакомый кусок, не одеть второму ла-... лавровый венок, ну а третьему ползти на... в запасные пути. Четвёртому ничего не говорит, это он сам.

Сколько всё-таки систем в беге нынешнем! «Вдруг, — говорит, — этот взял и сбросил темп перед финишем. Майку снял... Вот на тебе! Не противно ли? Поведение бегуна неспортивное». Это он про себя, да? «Что четвёртый, тот, что крайний, боковой, так бежит — ни для кого, ни для чего. То приблизится...» — то есть лучше их пишет — «то отстанет, мол... стоит, мол: так хочу. И ни- не от-... не...

Судьба поэтов и итог

Да. Не по-... проглотит первый лакомый кусок». И так всё и получилось. Где Евтушенко? Умер за границей, умер в Америке, понимаешь?

Где... где всё это?

Вопрос: Я не знала этого.

Да ну, это вообще подонки.

«Ну а третьему ползти на запасные пути».

На дистанции — четвёрка первачей: злых и добрых, бескорыстных и врачей. Кто из них что исповедует, кто — чей, отделяются лопатки от плечей, и летит, летит четвёрка первачей.

Про четырёх поэтов.

Давно не читала.