Домашние беседы 11–12 сентября, ч. 1прослушано
Апостасия и возвращение ума в сердце: от отпадения к непрестанной молитве, часть 1
Матушка говорит об апостасии как главном законе падшей истории — от Адама до Вавилона, Рима, Византии и России, — и о том, что спасение состоит в восстановлении утраченной связи с Богом через непрестанную Иисусову молитву. Подробно объясняет устроение человека: дух, душа, рассудок и ум, ушедший после грехопадения в голову, и показывает, как молитвой возвращать ум в область духовного сердца. Практически разбирает точки молитвы, дыхание, ритм и переход от словесной молитвы к умной и умно-сердечной.
Главы8
Апостасия как закон падшей истории
Мы... книгу, и сейчас продолжаем заниматься. Вот. И отцы приезжали с Афона, и они сказали: сейчас, во-первых, Господь призывает многих на внутреннее делание. И это счастье, если вы, полтора года в постриге или сколько, два, там, да, а у вас к этому есть интерес. Это, к сожалению, этого интереса мало, традиции утрачены во многом. А фундамент нашего спасения, и как пишет Симеон... Симеон Новый Богослов: «Магистральный путь — это всё-таки непрестанное делание».
Понимаете, ничем... вот то, что мы сломали отношения с Богом от Адама до наших дней, вся история определяется одним словом «апостась», отпадение. Отпал Адам, предпочитая внешнее внутреннему. И послушание — не причина отпадения, послушание — следствие того, что он не захотел идти, держась за руку Бога, как маленький ребёнок держится, а говорит: «Я сам. Будем как боги». Вот суть отпадения. То есть самость наша, да? И предпочтение внешнего: красоты плода, обещания, что буду как Бог. Я не буду от вас зависеть. А то вы меня создали — не надо мне, ребёнок говорит, я сам теперь пойду. И тут же падает, понимаете, как и мы это видим.
И все дальнейшие падения, и даже все наши малые падения, они идут по той же причине, что мы внутреннее отодвигаем на второй план, а внешнее выставляем на первый. И согрешаем всегда поверхностным и внешним. Также согрешили в Вавилон... при вавилонском столпотворении, то есть внуки Ноя, вот представьте, они всё понимали, что был потоп, они устно и жили с теми, кто это им рассказывал, потому что тогда люди жили ещё подолгу, да? Но! Посмотрите, на каком искушении ловимся. «До неба башню не построишь, кирпичей... валунов-то мало везде, да? А мы сами научились выпекать кирпичи из глины. А следовательно, я могу это сделать без вас и без воли твоей». Вот этот разрыв каждый раз. И точно так израильский народ.
Господь всё равно собирает малый остаток, выбирает из Израиля. Причина... вот мы подробно описываем, почему из Израиля пришёл Мессия. Но Израиль, держа веру, всё равно мистическая страна... страна, которая ждёт Мессию все эти годы. Главный смысл Библии — ожидание Спасителя мира. И главное событие мира, вот за всё его время существования, — одно-единственное: приход Христа. Поэтому вся мировая история делится на два периода: до Рождества и после Рождества.
И история — это не то, что люди о себе пишут, вот этот... так сказать, помойку, которую нам вкладывают в голову: этот напал на этого, этот, этот... Всё история — это тайна домостроительства Божьего. И сопротивление... вот Господь планирует строить, а тайна беззакония сопротивляется. И... а между ними, тайным планом Господним и тайной домостроительства, — наше сердце. И куда склоняется сердце каждого из нас и сердце богоизбранного народа, который в этот момент является хранителем, как израильский народ, то Господь и даёт. Так и решается. Мы — соучастники, мы — соработники у Бога. И апостол Павел всё время пишет, что это синергийный процесс — наш вместе с Богом — строительства мира, когда мы между добром и злом делаем выбор, когда вместо того, чтоб помолчать или осудить, делаем выбор, когда мы каждый раз...
Синергия, выбор сердца и судьба царств
И израильский народ, опираясь на одну Книгу, когда пришёл Спаситель, два пути выбрал. Одни пошли за смирением, целомудрием, послушанием, а другие сказали: «Нет, нам это...» И за служением миру: «Мы послужим». Вот даже монашество, молитва — всё это же всё служение. А в России раньше всё называлось: пошёл на службу. Любая работа воспринималась как служение Богу и людям, любая работа. И в Византии так же воспринималось. И вот одни сказали: «Мы хотим за Христом и послужить миру во спасение», а другие сказали: «Нет». И никаких... а сказали: «Нет, нам все должны послужить».
И, опираясь на одну Библию, на одни доказательства, которые они искали, получилось две партии. Две части. Партия — это часть, да? Одна пошла за Христом, другая — за антихристом. И как... одна пошла на служение и жертвенность, другая — на выгоду и владение. И когда вот между нами мы встречаемся, и я думаю: «А что я бы от вас могла получить?», я поступаю как жиды, о которых пишет Иоанн Богослов, да? Когда я думаю: «А чем я вам могу послужить?», я поступаю как христианин, и я поступаю как те евреи, которые пошли первыми служить миру и пошли за апостолами.
Понимаете, это в каждой душе происходит даже вот при любом выборе, когда мы выбираем: помочь или или мне пусть помогут, уступить или не уступить. И вот это вот колебание — оно у нас проходит. И вот вся история мира — это вот это отступление. Отступают люди из Рая, отступают допотопные люди, и всё это ложится на следующее поколение. Отступают, ещё ниже разрывается связь с Богом после вавилонского столпотворения. Отступают против... после предательства евреев. Но Господь каждый раз поднимает новый Рим, то есть тех, кто понесёт эту истину. Поднимает Рим — они оттачивают нам догматику и тоже все отступают. Выбирают между Богом и человеком, выбирают антропоцентри... то есть в центр мира Запад ставит человека. И Рим рушится на этом. Рим был огромной, мощной империей. Во что он превратился? В Англию, Францию, это, это, Испания, Италия... Где, где Римская империя? Она развалилась так же, по такой же схеме, отступив от Бога.
Поднимают Византию. Больше тысячи лет она держит эту истину, которая мир соединяет с Богом и отражается на всём человечестве. Подписывают унию, и через 14 лет Византия рухнула. Вообще ничего не осталось. Поднимается Русское Царство, и говорят: «Третий Рим, а четвёртому не бывать». И вот сейчас...
Но у нас очень сердце народа откликнулось, когда началась эта перестройка. Ведь 70 лет таких гонений! Утрата традиции, утрата всего, но тем не менее люди, которые ничего не умели, и это по всем весям России 50 000... сейчас уже более того, да? Заложили, строили храмы, строятся, опять строятся. Вот уже более 50 000 церквей по всей России построено. Полторы тысячи монастырей. И всё-таки кто-то да пришёл, да лоб перекрестит, и просто выбор делает. А Господь целует выбор, целует намерение. Ещё неизвестно, какая вы будете монахиня, но выбор ваш целует Господь.
Понимаете? Потому что сердце же это склоняется в эту сторону, в сторону... а не в эту сторону — выгоды. И вы бы могли устроиться и обеспечить себя. Служить богатым людям, в богатом доме ещё чего-нибудь делать, там. И ещё найти себе дело. А вы выбираете служение, и Господь целует это намерение.
Малый остаток и приходской путь
И вот сейчас мы оказались на этапе, когда вот эта апостась, отступление, ушло, дошло до такого, вы видите, уровня, что уже с- открытого сатанизма не боятся.
Вот как они поиздевались над миром, когда были где-то там Олимпийские игры в какой-то стране, сейчас говорят, но я видела только анализ верующей женщины по закрытию.
Так они... Но это просто чистый сатанизм, в который погружают мир.
И главное, они не боятся: они оскорбили весь мир открытием, не только христианский, но совершенно никак, ещё больше оскорбили закрытием.
То есть просто откровенно гово- говорят о том, что вы будете жить уже в сатанинском обществе.
И значит, остался малый остаток в малом остатке.
Как в Израиле был малый остаток в этом мире, а в нём был ещё малый остаток — корень Давида, и тот, кто дал нам Богородицу, Иоанна Крестителя, Иоанна Богослова, — это всё один корень, понимаете, и Господа нашего Иисуса Христа. И малая часть пророков, и малая часть народа, которая исполняла то, что положено было исполнять. Сейчас эта обязанность вот на нас.
И если мы не возьмём чётки в руки, а пойдём только внешним, приходским путём...
Приходской путь — он, конечно, вначале человека, когда приходит в церковь, и для него всё ново, да, и исповедь, и причастие, и прочее, но смысл-то церкви в мистической жизни, то есть в связи с Богом. Вот ту руку, когда вот Господь вёл Адама, да, за руку, а он сказал: «Нет, я сам буду, как Бог». И каждый раз мы вот так удаляемся, нам нужно добровольно вернуть и сказать: через непрестанность молитвы мы опять восстанавливаем эту связь. Вот даже вы по-человечески вот вы представьте, даже не в духовной, а в душевной сфере: если я вас чем-то обидела, вот у нас были хорошие отношения, я вас чем-то обидела или оскорбила, нечаянно, не хотела, вот так получилось, я должна встать на путь...
А а я сожалею об этом, да, сожалею, потому что, ну, потеря каждого человека душевная даже — это утрата. И я должна сделать шаг, да, и сказать: «Прости, я неправильно поступила.
Я это Давай забудем это и будем простираться там это самое. Прости, я была не права».
То же самое мы делаем Богу, когда мы берём в руки чётки. Мы утратили эту связь. То есть Господь, когда создал нас, Он вот сюда вдохнул на три пальца ниже, вот примерно... Нет.
Устроение человека: дух, душа, рассудок
Вопрос: С другой стороны.
Под лев- под под левую ключицу, да, вот сюда.
Вопрос: Почему? Нет, подождите.
Нет, а или как как?
Вопрос: Правая.
Нет, как же правая? Левая!
Вопрос: Левая.
Под левую ключицу.
Иисусову-то мы творим здесь.
Вопрос: Вот как?
А как же?
Вопрос: А почему-то говорят: правая, правая?
Ой, здесь, ой, нет. Нет, моё солнышко, как же?
Это называется духовное сердце.
Вопрос: Вот я здесь всегда только понимаю духовное сердце.
Вот, вот здесь самое безопасное. Здесь самое безопасное.
Вот, но это преддверие духовного сердца. То есть Господь дух вдохнул сюда.
Вдохнул дух — это ипостасная сущность.
Вот мы из трёх ипостасей, да: дух, душа и тело.
В это тварное тело, которое Господь создал, Он вдохнул дух.
Дух — это что? Это часть свойств Бога, правильно? Потому что Бог есть Дух. И какие это свойства прежде всего?
Прежде всего и самое главное — бессмертие. Сразу у- получено.
Бессмертие, свобода воли, совесть, творчество: видеть красоту, создавать, речь и так далее, и так далее.
То, что во многом — это не полнота свойств, но многие из свойств Бога, которые мы ещё утратили.
Полнотой владел Христос, уже э Человек безгрешный.
И Адам такой был сотворён. И Адам был такой же сотворён.
Но вот этот дух — это сущностная сущность человека, вот эти свойства.
Но д- для связи с Богом сюда была поставлена энергия — ум, как в телефон мы вставляем э-э это, зарядное уст- э как это самое, чёрт его знает?
Вопрос: Аккумулятор.
Аккумулятор, да. А вставляем аккумулятор.
Уберите ак- аккумулятор: у вас сущность есть, но связи нет с Богом.
И вот ум был поставлен в эту точку как энергия. Причём отцы пишут, что вначале, когда был поставлен ум, он был одновременно... Вот вы посмотрите, того, чего как бы в обычной жизни не бывает: в абсолютном покое и в абсолютном движении был ум, стоял здесь.
Покой, потому что он был только для связи с одной точкой, с Богом.
Как он связан только с вышкой. И вот не важно, что он сейчас молчит, да? Когда приходит сигнал, он его примет и отметит, что что он получил от источника, от которого он получает энергию. Так вот, от Бога приходила вся энергия, и все свойства, и всё обучение, всё приходило от Бога.
Он творил человека, и это было высшей как бы точкой. Вот там вот у меня роз- розовая Посмотри, где книжки лежат, вот розовая вот здесь есть, ага.
Вопрос: Вот эта?
Да, возьми её, эту розовую, я прямо покажу вам на рисуночке.
Это я делала для Афона, когда они были, вот на их вопросы отвечала.
И сделала такое это самое...
Они с меня выжали... Вот это я раньше делала, на одном листочке, да?
На одном листочке путь, сам путь Иисусовой молитвы. А вот это я делала для Афона, там на четырёх листах, подробно описывая, как мы их обыгрываемся, вот это, как возникают... ну, откуда возникают духовная любовь к Богу и ближнему, как она формируется.
У нас же этого ничего нет на самом деле.
Мы имеем либо инстинктивную такую любовь, как вот это самое...
Ну, короче говоря, ту несовершенную любовь, которая, ну, у животных тоже частичная есть.
Смотрите, ведь кошечка из огня тащит котят, и ни- ни- ничего ей вот этот инстинктивная не мешает ей спасать там или ещё какие-то вещи.
Вот. То есть, но Господь-то ждёт от нас не этого: Он ждёт часть той жертвенной любви, которая в Нём Самом, чтоб Он дал. И вот Господь вот сюда вдохнул дух.
Это примерно на три пальца вот так, если положить под вашу ключицу, только самой сюда не...
Вот ключица, вот я кладу. Вот примерно где-то вот под серединой ключицы, вот сюда вдохнул дух. Но он мёртв, потому что ум там не стоит. Он он сущностная вещь.
Совесть, это, это у нас есть, бессмертие — оно есть.
Но связи с Богом нет от этой точки, потому что это было только для Бога энергия.
Вторую энергию Он вложил в рассудок для познания тварного мира и для себя любимого.
Ну вы, наверное, слушали мои беседы. И но это разные энергии: одна — для познания и обеспечения себя: посмотреть, какая погода, как одеться поэтому, как как что: что нужно полить цветочки, что нужно покушать, что там это. Ну, какое-то обеспечение. Но как только вот эта связь с Богом была нарушена, когда ум стоял в этой точке и принимал информацию от Бога, то только задавал вопрос: «Господи, как?»
Как Вот он поручает, Господь, дать имена животным.
Через что? Через созерцание Бога, через информацию, которую даёт Бог. Он же не учился и не изучал зоологию, био- Он видел сущностные вещи, а сущность — она у Бога. И вот в эту точку он получал информацию, и через это Господь его воспитывал, это формообразование, через вот эту связь.
А когда здесь, наверху, вот это духовное сердце, это некоторая область такая, да, Вот здесь, на верхушке — дух.
Примерно треть занимает.
Треть — душевные вещи. Это воля, чувства, наши переживания.
И треть — телесные. И только последний рассудок, а рассудок телесен, это мозг телесен.
Мозг... дух, которым мы связываемся с Богом, он и есть весь дух.
А здесь рассудок телесен, но через нейронные связи индукцию, дедукцию он делает, вот расчёты, связи и это, логику применяет, там знания, которые он имеет.
Но это всё относится к телу. И вот смотрите, если вы откроете, по-моему, двадцатая глава от Луки, двадцатая глава от Луки, двадцать пятый стих, там на- подходит человек к Господу и говорит: «Господи, как мне спастись?»
Самый главный вопрос бытия. Как говорил Иосиф Исихаст: «Когда мы встречаемся с отцами друг с другом, задаём один вопрос: как спасаешься?»
То есть главное, он задаёт ему главный вопрос, а Господь говорит: «Возлюби Меня всем сердцем своим», — это вот это, духом.
Дух, сердце и ум, как правило, у отцов одно и то же обозначают. Это вот это. «Всей душою своею, всей крепостию своею и всем разумением своим».
То есть, спаси- То есть когда дух живёт здесь, освящённый Христом, а если мы здесь не молимся, он и не живёт здесь.
«Блаженны чистые сердцем, яко тии Бога узрят». Но если ты в сердце не очищаешь молитвой, а Иоанн Кронштадтский пишет: «На верхушке духовного сердца есть гнездо.
Если мы не поселим туда Христа, значит, там поселится Его противник».
И значит, это будет подчинено воле противника.
И ра- это самое, как только эта связь разорвалась при грехопадении, наступила духовная смерть. Некоторые отцы пишут: «Рай в совокупности всех по- понятий, что имел человек — и телесное, и духовное, вот была вот эта связь с Богом, которая отсюда шла.
Она разорвалась. Энергия есть, но она не связана с Источником, Который освещает.
Понимаете? Но по по плану Бога человек сотворён так, что он не может существовать в отрыве а из- от Источника своего бытия. Он с- сразу становится животным.
Ум в подчинении у рассудка
И вот ум отсюда ушёл куда? В голову, в подчинение к рассудку.
Вот отцы Добротолюбия, одни говорят: «Ум восседал здесь как епископ, освещая всё остальное». Другие говорят: «Ум восседал здесь как военачальник, управляя всем остальным».
А интендант, который обеспечивает провиант, оно вот здесь находится, в головке.
И ум отсюда, когда он разорвал, он ушёл в подчинение интенданту.
То есть это всё равно что крупный руководитель ушёл в подчинение завхоза, только абы выгода, кому чего распределить. И видите, сейчас так все и живут.
Вопрос: Матушка, а это было наказание такое, да?
А?
Вопрос: Это было наказание такое от Как это?
Это не наказание. Это изменение тех законов, которые дал Бог. Господь все наказания обращает в нашу пользу.
Понимаете? Вот даже Адам нарушил.
Но сказано: «Не срывай яблоко и не вкушай». А яблоко — оно было Весь рай вот был рай, да? Вот огромный рай, который был дан для Адама.
И вот здесь была отгор- Он был устроен точно как наша церковь.
Откуда вот это храм Иерусалимский, откуда наши храмы? Они точно устроены по храму, по скинии, которая описывается в Библии, как последовательно Моисею говорил Господь, как сделать скинию, из чего что сделать, как что поставить, где будет завеса.
И вот здесь было Святая святых на восток.
И перед ним через завесу было Древо познания.
И сказали его не трогать. Рай — это низшая форма бытия.
И дальше человек должен через богообщение возрастать от силы в силу: от рая до первого неба, второго, до третьего неба, как был восхищен Серафим Саровский или апостол Павел. Вот. Или как Варсонофий Великий до седьмого был восхищен, после этого не вышел на улицу.
Почему у нас труды остались, что он же был духовником в монастыре большом, и он уже только на письменные вопросы давал письменные ответы. Вот Варсонофий Великий и Иоанн — замечательные поучения, просто можно ими только руководствоваться, когда что-то. Вот я его вначале читала, и прямо, знаете, когда встаёт вопрос, помолишься: «Господи, через святого Варсонофия и Иоанна открой, вот мне так или этак?» Вот какая-то ситуация. Открываешь: точно вопрос — точно ответ.
Понимаете, вот он потому что окормлял сам монастырь пи- только письменно. И у нас вот такие бесценные труды его остались.
Но он был видел то, что он э-э И отцы, которым пришлось взойти достаточно высоко, закрывали окно иконой Богородицы, потому что вот очень красивый мир сейчас, вот посмотрите: у нас везде всё зелено, у нас парки тут со всех сторон. Он был неинтересен.
Вопрос: Угу.
И вот постепенно, когда ум ушёл в голову, что мы делаем через Иисусову? Мы разрываем эту Мы сломаны. Вот понимаешь, у тебя какой-то прибор, который тебе сделали, тебе дали для эксплуатации. Ты неправильно эксплуа- эксплуатируешь, значит, ты сломаешь его.
Тебе сказано: «Под такое напряжение», — ты включаешь под другое. Тебе сказано: «Сюда бензин наливать, а сюда — масло», а всё, а ты будешь керосин наливать.
Ну, ты сломаешь.
Замысел, вот так за- заповеди удерживают мир, а мы каждый раз, нарушая его, рушим. Да?
Это инструкция к эксплуатации этого мира.
А мы его разрушаем.
И восстановить это можно только через связь с Богом.
Точки молитвы и сведение ума
Вернуться... Иисусова молитва, таинства Церкви и внутренняя жизнь.
Конечно, и о внешней аскетике в Добротолюбии уделяется там, как они ели, как они пили.
Но если вы возьмёте «Отечник» святителя Игнатия (Брянчанинова) и прочитаете, там уже там Пимена Великого, там ещё кого-то, они все стремились уже к внутреннему аскетизму, то есть пребыванию ума. Монашество — это 24 часа внутри пребывание.
Это не одежды, и это не постриг.
Это внутри пребывание ума. Вот ум ушёл в голову, мы его возвращаем. Вначале некоторые начинают молиться вот здесь.
Вот: «Господи Иисусе Христе...» Там язычок ходит, и вот здесь вот легко, вот прямо где кадык.
Прямо в кадыке. Вот если начнёшь говорить...
Вопрос: В кадыке или вот ямочка которая?
Вот, или в ямочке вот здесь. В ямочку как бы можно нажать и быстро туда свести ум. И вот я пишу пишу, да.
Вопрос: А именно где вот ямочка, а не не сюда вот?
Нет, ну лучше сюда, если у вас уже получается. Где вы молитесь?
Вопрос: А вы знаете, по-разному. Вот иногда вот тепло, горячо вот здесь.
А вы знаете, что?
Ну, это во-первых, отмечают как осы. Значит, вот некоторые, я не начинала с этого, я сразу начинала с этой точки, потому что когда мне батюшка, 30 лет назад, да, дал это самое, чётки, он сказал: «Только не молись в голове». А я думаю: «Господи, помилуй, а как же это такое: не молись в голове? А где молиться?
А я а я что, в голове молюсь?» Понимаете?
Вопрос: Это страшно — в голове молиться. Я начинала молиться, у меня разрывалось, у меня боли невыносимые, голова...
Это это путь к прелести, это вид медитации. Медитация, вот понимаете, молитва, она идёт как говорил Григорий Палама на всех своих службах: «Вывели ум в тело».
То есть, смотр- разорвать вот эту порочную связь рассудка и ума как низшего с высшим.
И потихонечку его выводить в самостоятельное плавание.
Ну, вот, вот здесь, например, молиться, и вот сюда смотреть.
Господи Иисусе, и вот внутренним взором. А что такое молиться? Внутренним взором туда смотришь.
Вопрос: Матушка, матушка, это, это, это кадык?
А?
Вопрос: Это кадык?
Это кадык.
Вопрос: Первая точка, а вторая — это ямочка.
Это ямка, и подключичная.
Вопрос: А это?
А это на три пальца ниже ямки, вот эта точка. Только не в... нет, низко. Вот смотри.
Вот ямка у тебя. Я прям прямо кладу, вот это, вот эта точка. Ниже нельзя спускаться.
Вопрос: Вот я и пытаюсь вот её вверх поднимать, а она всё время у меня вот, я сразу раз — вот сюда.
Да, сразу. Ни в коем случае.
Вопрос: Это интуитивно шло как-то, нет?
Ни в коем случае не надо спускаться. Одна из сестер, потому что это самое, была монахиня Мария, я говорю, она поехала в Лавру.
И я говорю: «Подойди к отцу Игнатию, игумену, и спроси, как бестолковым объяснить, как сюда ум свести?» Дыханием отцы вот учат. Иосиф Исихаст, все они говорят: «Вот опустила голову, намаливаешь эту точку. Вот в течение дня можешь целый день вот здесь говорить: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя", — в горле. Господи... Но только не... Господи... И смотри туда, где ты говоришь: "Господи Иисусе Христе", — лишь бы непрестанность держать. Она учит одному.
Вот два крыла. Вечером, когда встала на четочное правило и молитву, вот тогда это молишься здесь. Вот опустила головку, и подбородок указывает на эту точку.
И смотришь вот так, как слезки текут, и сюда.
Она уезжала. И я говорю: «Спроси, как для бестолковых объяснить, как ум свести за грудину. Спроси отца Игнатия». А он, он ей отвечает, ну просто гениально вообще, Господи, храни его, Господь. Он говорит: «Да вот так». Вот как раз у меня прямо пуговица на... «Вот так: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя", — осенимо, — "Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе..."» Или дыханием, смотри. Вот села, начинаешь правило, утишилась.
Вот здесь мы разговариваем сами сами собой.
И здесь услышать тишину вот тут.
Вот здесь мы говорим: «А не поехать ли нам к Александре Семеновне? Давай позвоним, уже два часа». Вот здесь мы, как бы помысел говорит, да, вот здесь.
Это и прямо моментально вся идея рождается. И вот это, опустила вечером головку, села.
Вот направила же ум, выдохните.
Вдохните вот так, выдохните и не дышите.
И сюда смотрите, и не дышите хоть раз, два, три.
Вот так дети прячутся за шторку.
Они замерли и вот здесь слушают тишину.
И в этой тишине, не разрушая ее, отцы пишут в «Добротолюбии»: «Дыши не борзо».
То есть чтобы не разрушить эту тишину.
Мы затихли и начинаем: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
Вот, но вот это умная молитва. Я говорю: «Господи Иисусе Христе», — как одно слово, «и помилуй мя», — как три слова.
Да? Не каждое слово выговариваю. В словесной молитве мы каждое слово выговариваем, да? Как как на Псалтири.
Ну, это называется вот там чтение или пение псалмов, и и фактически все правила, что когда мы вычитываем акафисты, и что что-то еще. И лучше в... Есть такой... У вас есть Новиков?
Вопрос: Угу.
Да, вот в третьем томе, в третьем томе есть о Василии Поляномерульском, это 785 страница, по-моему.
Он руководил одиннадцатью монастырями, но он такие успехи имел, он никому не давал книг в руки, ни Псалтири, ничего, пока они вот вот в эту точку не войдут.
А сначала здесь размаливают, здесь размаливают, здесь размаливают. Если молитесь здесь, и здесь уже можете удержать тишину и внимание, то вот здесь и и молитесь. Можно нажать, можно постучать, а можно, как Иосиф Исихаст говорит, и не только Иосиф, многие отцы говорят: утишился, глазки закрыл, дыханием свел ум в эту точечку. Вот вдыхаешь прямо и следишь, как цветочек нюхаешь, как воздух идет по ноздрям вот до этой точечки.
Вот до этой точки прямо дошел: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе...»
Выдохнула за шесть молитв, да? Но где? Вот потихонечку выпускала воздух здесь. И и говорю: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи...» И за счет того, что я удерживаю эту точку, у меня образуется навык ума стоять уже не в голове, а вот в этой точке.
И вечером мы приобретаем этот навык. А в течение дня можно говорить лишь бы не в голове, в основание шеи смотреть или здесь. Куда куда-то... Можешь сюда смотреть, говорить там. И вот целый день тренируем непрестанность.
На правиле мы двигаемся чуть-чуть дальше. Как вот мы уроки исполняем? Вот объяснили примеры, а нам задали домашнее задание уже послажнее, чтобы ты применила то, что тебе объяснили. И ты делаешь домашние уроки.
Вот правило — это вот разрабатывание вот этой тишины в точке.
А в течение дня непрестанность. Вот все, что... Непрестанность учит, как любой старец. Вот вы вы слышали, Василий э-э, или, может быть, вы не слышали еще, Василий, когда я его спрашивала, он сказал ну, несколько дней назад. Он говорит: «Первый раз продержал 18 часов молитву, от пробуждения до сна не прервал».
И говорит: «Я понял, какое разное духовное состояние у человека». То есть непрестанность, она учит одному — погружению во все это.
Размолив и переход к сердечной точке
А вот это мы отрабатываем потихоньку движение к этой точке. Это как бы размолив здесь... Здесь вся сфера нашей души. Нет, сначала здесь.
Вопрос: Нет, вот это вот здесь.
Вот здесь. А потом сюда.
Вопрос: Это вот здесь. А это духовное сердце?
Нет. Нет, матушка, нет. Здесь — это вот здесь.
А потом мы идем сюда.
Это потом. У меня эта точка открылась через 16 лет молитвы ежедневной помногу.
То есть ну, то есть по 15–17 часов в день. И у меня она... Я вот здесь молилась, молилась, и вдруг на службе пум — сюда ум ушел. Я я даже и не понимала, что это сердечное место, тогда ничего не было. Но это когда идешь сам таким путем, то это это... А уже почти через 18 лет там это у меня пошла круговая молитва. Это то, что называется умно-сердечная.
Вопрос: А что это значит — круговая?
А?
Вопрос: А что это значит — круговая?
Вот круговая — значит, вот эта точка, когда уже вот эту точку мы размаливаем, и в течение целого дня вы стоите здесь, в этой точке. И определенный ритм молитвы афонский — ну, это полторы минуты сотница.
Это 15 минут — тысяча, 15 минут — тысяча. Это такой классический, да? Он у меня Полторы
Вопрос: Полторы минуты — это словами или умом? Или мыслями?
Нет, ну как уже не словами? Это уже это самое. Вот здесь круговая молитва.
Значит, сейчас, чего-то я им тут писала.
Сейчас. Ну, вот смотрите, вот здесь у меня сказано. Вот вы говорите: сначала молитва словесная, когда каждое слово произносишь.
«Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Вот если мы так произносим, то у нас примерно... Ну, при себе... Вот смотрите, я прочту сейчас «Отче наш». Смотрите.
Вот сейчас будет 15 минут, да? «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, ...яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Видите, 15? 15.
15 секунд — 53 слова.
Если мы разделим, то у нас при... получится 0,28 секунды — одно слово.
Если мы чуть-чуть э быстрее читаем там или чуть медленнее, 0,3 секунды, но в в целом 0,31 секунда, но в целом это получается примерно 0,3 секунды слово.
Значит, смотрите, и это словесная молитва, когда я каждое слово произношу как в Псалтири.
Я же не могу группы слов читать, э когда читаю: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости...» Да я должна всё прочесть, каждое слово должна прочесть.
Каждое... Вот если вы пересчитаете, то вот это — ритм нормального клиросного чтения.
Примерный. Примерный ритм клиросного чтения.
Значит, вот это — словесная молитва, потому что каждое слово произносится как при чтении Псалтири.
Когда и и и мы вот здесь молясь, тоже говорим: «Господи Иисусе Христе, по...» В течение дня, например, да?
На правиле вы уже стараетесь, если получается, то молитва молиться в глубину, то есть, смотрите как.
Вот так мы рисуем даже, знаешь как? М-да.
В этом...
Отец Евгений, сейчас если найду, покажу вам.
Так.
Я вам не отправляла рыб... рыбку эту, нет?
Где здесь...
Найди-ка.
Сейчас Василия посмотрим.
Угу. Смотрите, вот батюшка нам как-то прислал, чтобы кого слова удлиняют.
О, боже, господи, сколько! Чего тут только нет.
Кому же я недавно отправляла, так не найдёшь.
Кому я отправляла?
Алексею, наверное.
Не тут. Ну, нет, не то.
Обещала отправить.
Угу.
Сейчас ещё попробуем.
Вот она.
Не умею я, сейчас вам... Вот! Смотрите, батюшка мне прислал.
Он говорит: «Александра Семёновна, с праздником!
Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Вот видите, как, там есть изображение — солнышко, рыбка и это.
Когда смотришь на солнышко, говоришь: «Господи Иисусе Иисусе Христе, помилуй мя». Три слова говоришь: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи...» Чтобы не читать. Но в начале своего крестика мы писали слово прямо, печатал он на компьютере: «Господи Иисусе Христе, помилуй». И когда переходили вечером к умной молитве, то я ему говорила: «Молись вот так: Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи...» То есть в уме мысли три слова.
Вот сжали зубки, язычком придавили зубки, чтобы вот язычок маленький не ходил там, чтобы только...
И мысли: вот здесь — «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
Вот так ты получается: 0,3, 0,3, 0,3.
Получается значит 0,9 — одна молитва.
9 — 10 молитв, 90 секунд — э 100 молитв. 100 молитв делим на 60 — полторы минуты сотница.
Это классический афонский ритм, потому что они держат вот так молитву.
Классический. Но, когда приходит навык, может быть только две брови: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
Молитва получается ещё... А папа Харлампий говорит: «Я молился, сидел в келье.
Э за минуту тысяча... за минуту сотница, за минуту сотница это самое». То есть он держал вот так: в уме одно слово «Господи Иисусе Христе», просто умом: «Помилуй мя.
Господи Иисусе Христе, помилуй мя». То есть у него получалось 0,3 и 0,3. 0,6 — одна молитва.
6 — 10 молитв. 60 секунд — 100 молитв. За минуту это. Он говорит: «А когда загорелся скит, ну я увидел это и вышел, посмотрел — на горе скит горит».
И он говорит: «У меня пошло в одну минуту две сотницы».
То есть он всю молитву держал одним словом.
Он сразу её... Понятно, да? Что он мыслил не «Иисусе Христе», вот как мы говорим в уме, да? А вы прямо вот утешились, вот вечером пробуйте умно молиться, а целый день — словесно.
И с вас достаточно. Вот со мной говори: «Господи Иисусе...»
А вечером села и молишься вот так на три части. Или вот рыбку эту эту или вот так нарисовала: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
И и вопьёшь... Зубки сжала, чтобы молитва переходила. Я не знаю, это нужно отдельно говорить с каждым, в какой с какой скоростью. Ты молишься вообще пока словесной молитвой.
И у тебя молитва длинная, поэтому тебе к этому и не надо. Ты и молись вот так, как у тебя получается. То есть вот так вот: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
Просто поплотней, поплотней, поплотней.
Потому что когда мы молимся плотнее, мы загружаем ум, и бесы не могут нам вкинуть помысел.
Как только помысел, так молиться плотнее. Это учат отцы.
Вопрос: Да, матушка, мне вот это тоже понравилось, потому что я не понимала, как можно ускориться, а з- а здесь очень понятно. Ой, где это был рисунок?
Да. Вот. А здесь понятно, как можно ускорить, да.
Вопрос: А, да-да-да. Очень понятно. Очень. Угу.
Очень понятно, как можно ускорить. Это оно так и есть. И когда он э-э потом целиком держишь молитву, так она получается за минуту э-э за за минуту две сотницы.
Вопрос: Угу.
Выше уже идёт по-другому.
А это я им расписала, как размаливается сердце.
А это глубоком сердце, это уже такой высший пилотаж, как глубокое сердце размаливать. И по мере движения вот этого глубокого сердца ума, а главное, нужно стараться: вот где вы молитесь, вот там держать ум. Вот я сейчас разгов... Мне с работы звонили, со старой, там рассказали какие... Но я ум, там где я с утра уже размолилась, я его не вывожу оттуда, я внимательно слежу, где он стоит.
И зацикливаешь внимание туда, вот, например, ты сидишь, молишься.
К тебе подходит мамочка там или хочет тебя отвлечь, ты сразу скажи: «Господи, спаси её, помилуй» — и её... Как только... Я Отец Макарий у меня крёстник, когда э-э был, работал в органах, помогал нам храм строить, потому что на месте храма, где сожжены блокадники, хотели построить торговую зону.
А мы хотели увековечить память сожжённых. Там были печи завода «Прокатно- инструменталь-», и сжигали людей.
И он пришёл нам, он работал в органах ОБЭП и потом в ФСБ.
И говорит: «Мы к вам пришли помогать». А я на него посмотрела и говорю: «У тебя есть крест?» Он говорит: «Нету».
Я говорю: «Пошёл вон. Ты мне не…» — «Да вы не понимаете мои возможности! Я же знаете, откуда к вам пришёл?»
Я говорю: «Меня совершенно не интересует. У меня есть Бог, а ты мне со своими возможностями никак не интересуешь».
Это самое, ну, вижу, что подкуренный, подпитый, э-э, это, без креста. Чё, чё ты, какая мне от тебя помощь? Зачем?»
И он потом исповедовался, причастился, больше ни разу не выпил ни глотка вина, ничего, принял монашество. И уже на-, и 20 лет с лишним чётки из рук вообще не выпускает.
Когда, мне говорит: «Э-э, Александра Семёновна, когда вы мне покажете круговое?» Я говорю: «Когда будешь молиться 17 часов, я тебе покажу, как, как сердце размаливать, как уходит вглубь сердца».
А сейчас только молись здесь, молись и размаливайся здесь, молись в этой точке, а потом, э-э, э-э, это всё… Духовная жизнь — не груша, как говорил Серафим Саровский, её враз не скушать. Вот. Ну вот, вот так вот примерно, мои хорошие, если вы будете молиться, и что… Или какие-то у вас вопросы, мож- может, я вам одно и то же…
Молитва в скорби и хранение ума
Вопрос: Матушка, а у меня вот такое, а-а, батюшка мне один сказал, что когда, вот, допустим, тебя одолел как, ну, одолела тебя какая-то скорбь,
Да.
Вопрос: и те- и у тебя вот это ноет, ноет, состояние ноющее вот это вот. И вот откуда ноет, туда и направляй молитву. Но я просто тогда не знала ещё…
Это вот здесь, правильно, здесь, правильно.
Вопрос: Да. Да, и вот, и у меня до такой степени, я просто такой переживательный человек сама по себе, что я пс-, мне вот дай, за что переживать, я буду за всё переживать. И вот у меня выработалась вот эта с-, вот эта, я ощущаю её всем своим нутром. Вот до боли вот эта точка, она у меня вот, я её прямо чувствую вот, когда у меня начинается какая-то скорбь, я… А мне батюшка вот так помог, он мне говорит:
Очень правильный совет, очень правильный.
Вопрос: с-… Да, и сразу туда молитву. Вот оно оттудова, оттудова, говорю: вот оно там и есть, вот это духовное сердце, его…
Вообще вот там и… Нет. Да в духовное сердце не лезь, молись в грудине.
Вопрос: Угу.
У тебя словесная молитва пока. Духовно-, умная молитва и умно-сердечная — не- она, это этап, это всё равно что первоклассника привести в шестой класс и сказать: «Решай задачи». Будут искушения, и может, могут быть очень… Не, надо идти последовательно.
Вопрос: Угу.
Но обычно вот здесь же мы всё переживаем. Значит, здесь и молись. Здесь и молись. И вообще сразу туда направь ум. Где у-…
Вопрос: Угу.
Понимаете, в принципе, смотрите, какая заповедь у Бога: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь и за всё благодарите». Я бы даже написала наоборот: всегда молитесь и будете радоваться.
Вопрос: Да.
Потому что любая скорбь, если только тебя задевает какая-то скорбь, значит, это без Бога переживается. С Богом так не переживается, потому что нужно прыгать к Нему на ручки. Если у тебя эта точка уже как-то размолена, направили…
Вопрос: Угу.
Или вот вечером вот здесь тишину слышишь. Вот и… Значит, уходи туда. Но из неё нужно стараться весь день не выходить.
Вопрос: Угу.
Особенно если на тебя кто-то движется. Вот я движусь на тебя и поговорить об Иисусовой молитве, а ты вот там замри. Смотри туда, даже если ты не молишься. Или чётки в руках перебирай всё равно. Даже если ты просто перебираешь без слов, это вырабатывает навык. Понимаешь?
Угу.
И главное — замри. Особенно если тебе кто-нибудь что-то рассказывает, вообще ерунду какую-то, тренируйся. Это, это суета сует. А ты ушла туда и стоишь в тишине. Молишься или только стоишь в тишине, Господь это принимает. Это всё равно, как блудный суд при-, сын пришёл в себя, вот в себя пришёл. Мы же все вовне. Вот вовне нельзя себе давать выходить в течение дня. Монашество… И вот, э-э, вот Агния… Ты Агнию знаешь, нет?
Вопрос: У-у.
Не знаешь, да? Она очень… Хорошо, она так слушается, поэтому у неё такие интересные успехи. Она, она активный человек, вот такой тоже переживательный, вроде тебя, и ещё во все дела лезет со своим советом: «Ну как же без меня-то решите?»
Я уже себе тоже, когда в лавке на послушаниях это сижу, это самое, сёстры там начинают, а я сижу, чётки тяну, под столом держу чётки. И это самое, а помыслу всё приходит: правильно говорят. А потом, ну что-то, кого-то, кого-то сказали: «Это что такое? Там что-то не так». Думаю: правильно говорят. Я думаю: «Шурик, сиди, ты умер! Ты умер! Куда ты лезешь? Вот ты сейчас с утра умрёшь, они без тебя не решат ни одного вопроса?»
Куда ты хочешь их идти поправить?
Вопрос: Угу.
Замри! Вот живи со Христом. Эти дела придут, уйдут, и все здесь сгорят, и все здесь останутся. Понимаешь?
Вопрос: Угу.
Всё. И прямо себе говорю: «Александра, сиди тихо, ты умерла». Глаза опускаю, они там говорят, что ходят, подходят, я головку склонила — и всё. Но когда ты будешь оставлять… Вот подходит человек,
Вопрос: Угу.
а ты вот там, ум. Ты его сразу берёшь туда. А когда ты берёшь туда, то вот та бесконечная любовь, которой вас любит Господь, она вот сторицей передаётся. И это уже не моя любовь, а это уже так, как я к вам должна относиться и как должна к вам это, понимаешь?
Вопрос: Угу.
Это не не… Когда удерживаешь там ум, а он не блуждает, тогда я вас, как детей, беру туда. И вы мне такие дорогие! И дороже… И люди сразу это чувствуют. У нас как-то привезли мощи Спиридона Тримифунтского. Представляешь, в этот, в монастыре очередь выстраивается. Это, это лавка полна. Осень уже, где-то октябрь. Люди в лавку идут греться: кто купить, кто просто время провести, это самое. А, ну там продавцов много, там у нас пять отделов. Вы не были в Новодевичьем у нас?
Вопрос: Нет, нет.
Нет, а… Ну, на Московском сто-, съездите, посмотрите. В лавку зайдите, это… И я сижу, а у меня там стол, увидите, там один стол стоит, это матина специально для меня сделала, потому что я стоять не могу, а это самое… Как бы там у меня послушание было. И ко мне к столу выстроилась очередь то-, ну, я кого-то рассчитываю, книжки тоже помогаю, это самое. Подошла… какой-то мужчина встал, стоит, разговаривает. И, а я, у меня чётки, сидит под этим, я внутри молюсь и с ним беседую, всё. Причём я ум держу там, где я молюсь, а голов-… Ужас! Ум, когда с рассудком разделён, он более плодотворно работает. А сзади подходит женщина и начинает говорить вроде: «Что вы так долго с одним человеком это самое?» Я молчу, слышу, что она говорит, для меня как бы… У меня только этот человек передо мной, и вот сейчас… И ум я держу там глубоко в сердце, и он там у меня. У меня его проблемы, я пока не уложу, я его не могу… Это пока у него не получится, что он, что ему нужно, это самое. Она опять через какое-то время: «Ну что вы так долго с одним?» И смотрю, к ней там раз — развернулись две женщины. И говорят ей: «Женщина, вы торопитесь — идите, вас там быстро обслужат. Мы стоим к ней, потому что она с каждым из нас будет так разговаривать». Понимаете, народ чувствует, что я это… И я даже не повернулась. И не помню, ушла она, не ушла. Но женщины сказали: «Мы, — говорит, — для этого и стоим. Не хотите — уходите в другое место».
Вопрос: Угу.
То есть они чувствуют, что я, что я беру их к… Вот эта капелька той любви, которой мы должны любить ближнего,
Вопрос: Угу.
но она не наша. Её даёт Бог от погружения, от жизни в обратной перспективе. Вот вы в храм приходите, все иконы — в обратной перспективе.
Вопрос: Угу.
Почему? Они нас зва- зовут… У иконы нельзя молиться вот так: «Богородица…» Это я с тобой могу сказать: «Пойди, принеси мне лекарство, воды запить». Или что-то такое. Вот к ней, на… «Ты мне сейчас побежала, принесла мне водичку» или что-то. Икону берут вовнутрь. Пресвятая Богородица… И туда берут. Службу берут вовнутрь. «Благословенно Царство…» Не улетаю умом туда, а улетаю умом сюда, где ты молишься. Чётки тяни и слушай здесь. «Отца и Сына и Святого Духа… Слава Отцу и Сыну… Господи, помилуй». И вот всё здесь службу слушаешь туда. И вот научение жить в обратной перспективе открывает такой прекрасный мир, что мать Агния говорит: «Я уже слышу эту покой, тишину. И когда я вижу, что сёстры там собрались и какие-то…» А в монастыре всё — события, потому что событий нет. Понимаешь? Кто кому чего сказал, кто кому чего сделал, так. Никаких событий, как в миру, нет, поэтому всё выливается в сплетни и события. «А ты слышала?» — «Нет, ты не слышала? Сейчас я тебе всё скажу». Понимаете? Это самое. И она говорит: «А потом характеры разные, всё. Общения не хватает. А когда, — она говорит, — я стала слушать эту тишину, я только говорю: "Господи, пронеси мимо них этих сестёр, сейчас я всё потеряю"». Я говорю: «Вот это начало монашества. Это когда Христос и общение с Ним, тишина тебе дороже, чем все эти общения наши здесь сгорят. А вот эти переживания мы унесём в вечность». Это как Иосиф Исихаст говорит, это как злить, золото по сорняку бросать, а потом обернёшься, у тебя куча золота из монет. А ты скажешь: «Господи, а это что?» — «А это твоё». Вот это, вот это внешнее на внутреннее. Ну, вот так, мои хорошие. Миленькие.
Вопрос: Матушка, а мы здесь на 3 дня.
Вы здесь на 3 дня?
Вопрос: На 3 дня, да. Если вы нам разрешите, мы будем 3 дня приходить, если, как у вас по возможности.
Хорошо. Ну если, хотите, если что-то я вам полезное говорю, так я…
Вопрос: Очень, очень! Мы про-, мы просто, я вот просто настолько, а-а, не могу нарадоваться, просто, да, что Господь вас послал нам. Спаси, Господи! Ну просто мы в…
Это сущность всего монашества.
Но видишь как, здесь уже благословили больше 30 часов. Мы отправили на Афон, это всё у матери Венедикты.
Вопрос: Угу.
Понимаешь как? У матери Венедикты. И вот я им всегда начинаю… Вот с иконы Святой Троицы. Ты видела, наверное, я рассказываю про икону, да?
Вопрос: Я слышала, но не видела. А вы видео снимали?
Ну, ну такое видео есть, да, какое-то видео есть. Я уж не знаю, где там его, оно находится, но…
[неразборчиво] Ты тоже меня записываешь?
Вопрос: Записываю.