Беседа с паломниками из Оптиной пустыни, ч. 1прослушано
Чётки, умная молитва и путь к сердечной тишине, часть 1
Матушка рассказывает о благословении отца Виталия Клименко — не выпускать чёток из рук, о его духовной связи с архиепископом Антонием Голынским-Михайловским и о том, как чётки стали для неё школой непрестанной молитвы. Она говорит о смысле исихазма и обожения, о различии прямой и обратной перспективы, о схоластике и фаворском свете, о том, почему нельзя лезть в сердечную молитву, не пройдя умную. Отдельно объясняет художественный метод: сведение ума в грудину, дыхание, точку внимания и скорость молитвы.
Главы6
Благословение чёток и Общество святителя Игнатия
Ну, вот мне батюшка когда вручил чётки, он мне сказал сразу...
Ну, у меня батюшка, протоиерей отец Виталий Клименко, э он был один из основателей Общества святителя Игнатия Брянчанинова в Санкт-Петербурге в конце восьмидесятых годов. Это отец Владимир Цветков, вы, может быть, слышали, такая фигура была очень значительная в Петербурге.
И он по благословению вот дорогого нашего любимого владыки Иоанна э Снычёва, он э создал Общество русской православной культуры, которое мы с трудом тогда зарегистрировали. Как вы думаете, из-за чего? Из-за слова «русский». Говорили: «Уберите слово "русский", тогда мы вам за... Просто Общество православной культуры мы сразу зарегистрируем». — «А почему нельзя "русский"?» — «Нельзя "русский"». — «А Еврейский конгресс можно проводить в Пи...» — «Можно, потому что это национальное меньшинство, а вы не меньшинство, вам нельзя». В общем, мы бились-бились, понимаете, но с трудом, но мы... Армянская диаспора может себе зарегистрировать, ещё кто-то может. Русское общество православной культуры, ну, потом мы с трудом зарегистрировали.
И было два батюшки, которые попеременке руководили, приходили, беседовали с нами. Это отец Владимир Цветков, который сейчас не в Сарове, в Дивееве, там, между Дивеевом и Саровом где-то. У него община, и он там живёт. Но сюда приезжает периодически, и общество собирается. А второй — отец Виталий Клименко.
Он был чадо архиепископа Антония Голынского-Михайловского. То есть вы все знаете, у него лучшие книги по начальной молитве. Сердечную он размазывает вот так, и, может быть, делает правильно. И я, может быть, делаю очень большую ошибку, что я говорю и о сердечной молитве, потому что они лезут туда, даже не не обретя умную. Вот ему сказано, что не лезь, кроме словесной молитвы, никуда, даже в умную не лезь, пока не изживёшь свой эгоизм, потому что будут проблемы, большие проблемы. А лезут, а лезут сразу: «А где сердце? А где это самое?» Понимаете?
У меня я молилась э... Мне батюшка дал чётки, ничему не научил. А сказал: «Чётки из рук не опускать. Чётки в руках для двух вещей: либо ты молишься, либо ты каешься, что ты не молишься». Прямо отвлеклась, что-то делала, кого-то осуждала, помыслы принимала, сразу говоришь: «Господи, прости. Господи, прости. Господи, я опять тебя бросила, я опять тебя оставила. Дай мне жить тобой, дай мне любить тебя, дай мне дышать тобой, дай мне день и ночь говорить святое имя твоё. Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи». И опять пошла молиться: «Господи Иисусе Христе, э помилуй мя».
И потом, хм вы знаете, в связи с обстоятельствами моей жизни, я много болела, у меня была бронхиальная астма, [кхе] достаточно тяжёлая. И я жаловалась ему, что я то у... бывают случаи, то неотложки, то у меня реанимация, то у меня госпитализация. Я даже э не могу держать в руках молитвослов. Он сказал: «Я эти чётки освятил на Троицу девяностого года на престоле и сказал: из рук не выпускать».
Вот это благословение, которое я боюсь нарушить. Я 30 лет в монастыре, меня никто не видел без чёток. Один раз один раз я опростоволосилась. Вы знаете, что? Хм. Встала, э ну, там, пораньше немножко, да, служба. Это самое, иду умываться, уже говорю: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе». Там кровать убираю: «Господи Иисусе Христе». Там одеваюсь: «Господи Иисусе». Потом села, хм чёточное правило. Вот здесь в грудине, вот куда смотрит подбородок, выполнила: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Помолилась полчаса.
Потом пошла. Как я уже и и это это единственный день раз за 35 лет был такой. Я, значит, подхожу, спускаться, у меня келья на третьем этаже, спускаться надо. Я благословилась крест висит, помолилась кресту, вышла, повернулась к Богородице, помолилась Богородице, спустилась. Ещё Богородица, спустилась вниз — Спаситель. Попросила молитвы и как вообще, это самое, и пошла.
Случай без чёток и пятисотница Архангелам
И знаю, что у меня от порога келейного корпуса до порога храма Казанского в Новодевичьем, у меня 40 молитв должно быть прочитано. А дальше я уже иду уже в другое. Но эти 40 молитв я должна прочитать.
Где у меня вообще было сознание? Я вхожу в храм без чёток. Идёт мать мать Авраамия и говорит: «Александра, ты чего голая? Почему ты без чёток? Я тебя никогда не видела без чёток». У меня начался астматический приступ. Она рядом была у неё келья, она побежала, принесла чётки. Мне уже было на третий этаж [вздох]...
Понимаете, я сразу села писать батюшке, что я нарушила всё. И вот это самый большой грех мой за всё это время. Вот я вам тоже каюсь, понимаете? Потому что э у меня ещё были случаи дома, когда я до магазина, но у меня уже внутри шла молитва, мне чётки были не взять, но я всё время хоть для э для того, чтоб благословение было исполнено, хоть на руке ношу.
Вот. Поэтому э ну, вот батюшка вот вот так учил. И матушка Антония, слышали о ней тоже, да? Схимонахиня Антония, курская. Она тоже чадо Антония Михайловского. Э мой батюшка жил в Донецке, когда ему было 10 лет. И когда с юга, из Сочи батюшка бежал, когда его там гонения были, бежал в Донецк и поселился в их доме. И э, значит, папа моего батюшки отца Виталия был э старостой храма. И Антоний Михайловский-Голынский у них ежедневно служил ночную службу с полуночи. Вообще полный суточный круг служил. Большую комнату ему отдали, маленькую ему отдали, чтобы келья, а сами вчетвером ютились в маленькой комнате только для того, чтоб отец Антоний... И э матушка Антония мне рассказывала: он, помимо э вот э сотенных чёток, хм это самое, всегда вычитывал пятисотницу Михаилу Архистратигу и Михаил и Гавриилу. И он говорит она говорит, и мне она рекомендовала вычитывать, но я не сотницу ж, ну, 600 молитв вычитывала, да, это самое. И вы знаете, что? И она рассказывает, что когда батюшку спрашивали, почему он так э аккуратно читает, он говорит: «Михаил покрывает, а Гавриил всегда подсказывает». [кашель] Батюшка говорит, иногда вечером уже вечер вечернюю служит, и он говорит матушке: «Собирай быстро книги, открывайте окна», — и уходит в сад. И говорит: «Э это самое...» И через 10-15 минут приходят с обыском, не не у них ли э прячется вот этот э архиепископ Антоний. И она он говорит: «Из-за того, что я Гавриилу читаю пятисотницу, меня всегда Господь предупреждает, что будет облава». Это она рассказывала, вот. Так, если это интересно, из опыта. И вот и мой батюшка мне вручил чётки и сказал: «Из рук не выпускать».
Простота молитвы, исихия и обратная перспектива
«А как молиться ж? А ка...» «Батюшка, а что почитать?» — «Ничего не читать. Читай всегда назад, — он говорил, — ничего не читайте вперёд. Это бесполезно». — «Ну, батюшка, как же?» Но я-то уже раньше поглядывала святителя Игнатия, Феофана и думаю, как их можно разобрать, там, в афонских что-то заглядывала и смотрю: одни быстро говорят, одни медленно, одни восьмисловной, одни пятисловной. Вот разберись во всем этом э это. На самом деле всё очень, крайне просто, понимаете, крайне просто.
И когда опыт приходит, тогда видишь единомыслие отцов. Единомыслие, какой бы молитвой они ни молились, и не в длине молитвы её, и вообще не в самой молитве э-э сущность исихии, а в обретении исихии и тишины.
И монашество само — это не постриг и одежда. Это 24 часа пребывания ума внутри тела. Как говорит, это слова Гри- Григория м-м Паламы. Он говорит: «Ввели ум из головы в тело». Вот кто только начинает молитву, это самое, посмотри, там нет э-э вот сердце, вот сердце которое?
Вопрос: Вот здесь.
Там которое я зря понарисовала? Нету здесь картинки?
Вопрос: Нету.
Вот это, когда приезжали отцы с Афона, но это я для своих крестников рисовала такие для каждого под его вопросы. То есть э как, где молиться, с чего начинать, да? А для Афона, о Афоне я вот это очень подробно сделала, вплоть до глубокого сердца, вплоть до того, как ум погружается вовнутрь ума. То есть я не знала, увижусь с ними или нет, и им И они мне потом ответили, что отцы им сказали, что вот это им оказалось нужнее, чем Вот это я показала, нарисовала, как глубокое сердце размаливается, и что такое обратная перспектива, почему ох пишут иконы в обратной перспективе. Ведь вы понимаете, иконы нас учат тому же, чему молитва. Вы попадаете в храм, все иконы пишутся в обратной перспективе. Почему? Да потому что вот эта прямая перспектива, как вы едете по дороге, и сужается это всё. Это страстный путь движения. Вот вы живёте с мамой, с папой, и вот я я говорю про себя, вот потому что я это пережила. В церковной семье всё это. Мама говорит: «Мы тебе дом построили. Как, куда в Петербург ехать? Зачем? За страстями человеческими». Я думаю: «За какими страстями?» Вот мы выстроили дом, отремонтировали, у нас огород, чернозём, есть пустошь сама с земли Серафима Саровского, он там особо почитается. Это вот див- участок, где мы 3 года пережили войну, и после революции, и прочее. Куда ты едешь в этот Ленинград за за страстями? Получи маленькую профессию, вот бухгалтер или кем-то, кем-то. И вот церковь, рынок, огород и дом. Больше ничего человеку не нужно».
Ой, что-то я так буду жить? Да в Ленинграде я смотрела оперу «Евгений Онегин». Ведь ведь э-э такая была то Мы были в девятом, в десятом классе, только вышла на экран «Евгений Онегин», блестяще поставлено, музыка. Даже когда играют увертюру и показывают красоты Петербурга, так это невозможно. Конечно, это всё привлекало, понимаете? Но это путь страстей, прямая перспектива. А нам задача эту дорогу повернуть туда. И размолить сердце. И чем глубже мы это сердце размаливаем, тем больше тишины, и тем больше любви от Бога мы можем вместить. Мы сами — во, пустые, как трехлитровый бидон. Мы ничего не имеем. Та любовь, которую мы имеем, это примерно как любовь кошки к котятам, то есть инстинктивно. Кто-то помягче сердцем, кто-то пожёстче, там, кто кому-то легче поделиться, кто-то даже в семье всё к себе берёт.
И говорит: «Ты жена, сама себя и корми». Понимаете? А кто-то всё отдаёт и не жалко ничего, понимаете? Вот это разные сердца, конечно, разные. Но все они направлены на страсти всё равно. И вот только когда мы начинаем молиться, только когда мы начинаем двигаться в этом направлении, держа ум, расселяя ум. Ну вы, наверное, слышали, что я вам буду говорить, что Господь сюда вдохнул дух, вот сюда, примерно на три пальца ниже ключицы. Ни в коем случае, когда с афонцы пришли, я их спрашиваю: «Где молишься?» Он мне показывает: тут. Я говорю: «Страсти плотские имеешь?» — «Да». Мирские как только приходят: «Да потому что вы молитесь в душевной сфере. А раз в душевной, у вас будут эти страсти и ещё хуже может быть. Надо поднять лучше выше, и тогда Господь укажет точку». У каждого разное сложение, эта точка у каждого своя. Дело в том, что Иисусова молитва является инструментом, через которую мы идём к тишине и к обожению, к исихии. Вот понимаете, почему так нельзя? И почему, вернее, может быть, и можно натренироваться, но не в этом смысл, не в этом смысл. Вот смотрите, я им делала такую памятку, они там, кто фотографировал, кому лично писала: вот смысл жизни — обожение, то есть вернуть себе благобытие Адама, правильно? Больше другого нет ни- никакого смысла в жизни. Так Господь устроил мир, что мы созданные из Него Самого, из ничего, да, то есть из Него, без Него ничего не можем. И Он это говорит нам в Евангелии. А что Адам сделал? Адам, как бы прельстившись словами: «Будете как боги», как бы вот Господь его ввёл, ввёл каким образом? Поставив сюда ум, это часть ума вселенского Божьего, малая часть, но она для нас велика. Ум — это энергия, это то же самое, те же самые электромагнитные волны. То есть энергия — это волны, это И благодать, это касается нас. Если кто переживал благодать, как захлёбываешься, как будто на тебя шквал, в- вода обрушилась и и думаешь: «Господи, помилуй, э захлебнёшься сейчас», — понимаете? Вот вот это виды энергии. И Господа нельзя познать, но энергии Его, божественные благодати. И и нам дана энергия ума, сюда поставлена. Как только он потянул руку к яблоку, первое — прельстился тварным, то есть высшее поменял на низшее. И услышал ещё в уши лесть: «Будете как боги. Зачем тебе Бог?»
Исихазм и раскол 1054 года
Все грехи дальше человечества и наши такие же. И до- допотопное время, и строительство Вавилонской башни: сами можем, кирпичи теперь делаем. Видите, какой у нас прогресс? Зачем нам Бог? Мы построим сейчас башню и Это же внуки были Ноя, они же понимали, что такое потоп, и сразу стали строить: «Господи, Ты нам не нужен, у нас прогресс, мы кирпичики делаем».
И вот всё вот и идёт всё так. И только три раза исихазм, два раза исихазм спасал мир. И сейчас это должно быть третий раз в России. Первый раз когда? Исихазм спас мир?
Вопрос: В Византии?
А?
Вопрос: В Византии? Константинополь?
Нет, раньше, когда в раз- Ну да, когда произошло разделение Западной и Восточной церкви в 1054 году на католическую, да, совершенно верно, э-э в 1054 году.
Когда Запад предложил схоластику и сказал: «Вы видите, какие мы умные?
Какая у нас философия, какая у нас наука.
Мы можем Бога познать рассудком и логикой».
Но апостол Павел говорил им в Риме, когда памятники стояли, что апостол Павел говорит?
«Как я вас хвалю, что у вас везде памят- -ники неведомому Богу». Вот граница философии в познании Бога.
Схоластика и э томизм, Фома Аквинский, и все философы э эти, они помогли нам в формулировках. Мы взяли от них много формулировок. Но не этим, не это идёт спасение через формулировки, спасение идёт через богообщение, и когда Господь сам меняет нас.
Когда Господь сам меняет нас через нашу тишину.
Господь хочет, чтобы у нас с Ним была связь. И вот преломилась первый раз Церковь на Западную и Восточную, я посмотрела, что говорит Иларион: «Ну, ну какой ты епископ, какой примитив несёшь! Раз- разделение, чтоб в чём состоит разница между католицизмом и...» Он: «В том, что filioque, это ж не filioque, чтоб внесли изменения». Да они потому и внесли, что дух другой был, что дух логики поставили выше Духа Божьего.
А это всё следствие. А Восточная Церковь пошла за Симеоном Новым Богословом. Его стали называть вместе с тремя богословами.
А он был необразованный, и семинарии не кончал, он только чётки держал день и ночь в руках.
И он видел фаворский свет, и он И подлавливали, смеялись, глумились. В то время это Православная Церковь, это самое, лишали его в монастыре, что он там почитает своего старца э Симеона Благоговейного. Понимаете? И сколько он гонений понёс. Ну, может, так и надо таким великим свя- Но он в двадцать первом году умер, а в пятьдесят первом уже раскол происходит.
И восточные епископы сказали: «Не-е, нам ваша философия, Иустина Философа и прочее... Хороший философ, и святой, и много чего приоткрыл, но не через ум и логику познаётся Бог, а через сердце, когда Он сам открывает нам Себя.
Он через Свои энергии. Адам, он открывал сущность вещей через вот эти божественные энергии». И я вот крестникам писала: «Смотрите, наша цель — обожение».
Знаете, я в любой книжке, которая выходит по Иисусовой молитве, я молюсь: «Господи, столько книг пишут, хоть бы поднял под-» И вас прошу молиться, хоть бы поднялся исихазм э вообще это в России. Без этого не устоит мир. Если только не пойдёт за этим мир, это сущность, сущность спасения сейчас. Вот первый раз это случилось при Симеоне, и 1054 год.
И уже через три века и Византия жила на исихазме. Причём исихазм был основной идеологией её.
Симфония властей и художество молитвы
И когда говорят о симфонии властей, симфония не в том, что вот и патриарх, и царь держали чётки в руках, симфония в том, что и народ молился. Григорий Палама выходил и говорил: У кого Вот все взяли Перед перед ещё часами выходил и говорил: «Все взяли чётки в руки!» Это его Вот слова, которые пишет э-э-м Иерофей Влахос, да, пишет. «Все взяли чётки в руки и вывели ум из головы в тело. Начальный может в кадык».
Потому что, когда не знаешь, за что зацепиться здесь, то, когда говоришь здесь, там язычок двигается, и есть некая вибрация. И некоторые Я этого опыта не знаю, я молилась сразу в грудину, но отцы описывают в «Добротолюбии» этот опыт, что, кому начинающему тяжело, можно вот так вот, когда говоришь «Отче наш, Иже еси на небесех», тоже там немножко язычок ходит, да?
И когда «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», легче всего здесь сосредоточить, кто взял сегодня чётки в руки.
Кто уже продвинулся, может быть, молится вот здесь, между между ключицами, в основании шеи.
Кто молится, может быть, уже вовнутрь, во персях, как отцы говорят, сводит сюда ум и смотрит туда. Вот прямо сначала направили, вот ум сводит туда. Я им всем говорю: «Как вы сводите ум в туфли, когда их мерите?»
Точно так же. Вы И никто ребёнка не учит. Вот ребёнку дают сандалии мерить, блин, и говорят: «А посмотри, тебя пальцы не жмут?» Он моментально туда сведёт ум, правильно?
«И под А пяточка? Тебе удобно? Не жестко? Смотри, какая она жёсткая».
Он говорит: «Нет, хорошо». — «А погоди». Он там держит ум.
А потом говорит: «Да, хорошо мне это, могу или не могу, или мне здесь больно».
Вот так внимание нужно держать тогда здесь, когда учишься. И здесь обязательно размаливать до того, как мы в сердце. Это потом будет запасной аэродром.
Если мы не размолим и полезем Я
Вопрос: Ну, надо размаливать вначале вот здесь?
Здесь. И не лезть туда, не лезть.
Дневники молитвы, дыхание и переход к сердцу
Вопрос: А если сразу полез сюда?
Не лезть. Вы знаете, что? Мне эту точку Господь показал через 19 лет молитвы.
Причём молитвы такой...
Как вам сказать? Отдайте мне там блокнотик какой-нибудь. Да хоть все блокноты дайте, я покажу. Через 19 лет молитвы. Вот смотрите.
Я больше 20 лет или 25 веду блокно- дневники.
То есть я утром встала, встала когда там проснулась, не знаю.
Поздно что-то, в 7:00. Ну, не важно.
Не важно, в семь проснулась. Прочи- Это красным — это всё умно-сердечная, то есть святая молитва.
Да?
Помолилась ещё в семь там, потом заснула. Вот это во сне, то, что зелёное — это во сне идёт. Каждые 10 чёток примерно, этот ритм я уже чувствую. Тишину и ритм, и вижу, что во сне идёт что-то написанное.
Глубокий покой. Вот это я спала, не молилась, дальше я вста- стала собираться, и уже написано: «с делами, с делами, с делами, с делами». Умно-словесная: «с делами, с делами». И так это идёт «с делами, с делами». Кто-то пришёл там или что-то. Это тишина, тишина.
К вечеру у меня набирается 820 чёток, 200 — ночью. 18 часов молитвы. Я э 820 делю на 18, получается, я молилась примерно 46 чёток в час.
Ну, так я для себя это пишу.
Вопрос: Трёхсоток? А?
Чёток.
Вопрос: На три?
Да. А? Чёток.
Вопрос: Трёхсотка. Трёхсотка же?
Трёхсотками считаете?
Сорок шесть соток. Нет.
Вопрос: Трёхсоток?
Сорок шесть сотниц. Нет, я считаю Я молюсь трёхсотницами,
Вопрос: Сотниц?
но три трёхсотницы пишу 10, три трёхсотницы — пишу 20.
Вопрос: А-а.
Понимаете? Я Раньше я сотницами вела дневник. Э старые дневники начальные у меня сотницами, но я так сотницами пишу, хотя молюсь по трёхсотницам, потому что, когда уже начинаешь молиться э с большой скоростью, то тоже э скорость увеличивается.
Вопрос: Это молния, когда, да? Уже как молния, которая идёт, да? Прожигающая, как молния идёт, да, молитва?
Да, да, да, когда идёт очень быстро молитва.
Я А?
Вопрос: Простите, я спрошу такой вопрос. Вот как молния, да, прожигающая, и вот эта молитва пошла у меня очень сильно. То есть я я да я пытался иногда вклиниваться. А как это? Соответственно, вклиниться с чётками туда.
Ну, понятно, здесь она летит, как э-э То есть я ум здесь, рассудок в рассудке я разговариваю с отцом, а эта молится. И я пытаюсь вклиниться туда, да, вклиниться туда. И получается как вот как
А, да-да-да-да.
Вопрос: идёт, например, машина едет, и ты и ты пытаешься палку в колесо вставить, и машина переворачивается. И, соответственно, здесь такой хлам, а потом только только тишину даёшь, и она опять начинает, то есть сама так ш-ш-шит. И ты ты У тебя ты не устами, ни умом, ничего, у тебя само вот
Да-да-да-да-да.
Да-да-да.
Само пришло.
Вопрос: в я не знаю как Вы понимаете, о чём я?
Я понимаю. Я понимаю.
Вопрос: Да. И в этот момент, в этот момент,
Я понимаю, даже всё могу объяснить, что
Вопрос: Горит сердце. Вы поняли, о чем я?
Да-да-да.
Вопрос: Горит сердце, ты начинаешь гореть. То есть, ну, вы поняли, о чем я, да? Вот эта верхушка, она горит. То есть... Это что?
Это, понимаете, это просто Господь вам показал самодвижную молитву. Это молитва круговая. Я её вращаю. Ну, я не знаю даже, говорить о сердечной?
Вопрос: Можно, можно, можно, можно.
То есть, когда вот человек... То есть, вот, вот так я прожила 35 лет. С девяностого... Ну, вот 35-й год, вот... 10 июня будет 35 лет, как батюшка мне дал четки. И настолько каждый день замечен, что у меня бывало, дочка найдет там старое варенье и говорит: «Мам, можешь сказать, что ты делала 10 августа в 3 часа дня?» Это самое... Я говорю: «Сейчас могу сказать, чего я делала». А я говорю, что: «Варили варенье и закручивали». Это самое. Потому что у меня написано, что молилась, варили варенье, молилась такой-то молитвой, это... И у меня всё зафиксировано, поэтому она говорит: «Я нашла это варенье». Понимаете, насколько... А потом, когда просматриваешь, это, ну прямо, так так интересно, как дух меняется, как Господь его меняет, понимаете? Как его меняет. Там написано, вот вверху, вот что как обозначено, понимаете? Вот что такое круговая, что это самое...
Вопрос: Ну, эта круговая молитва — это же художество, получается, да? Художество, визуально вы это, это...
Ну, ну если так так говорить...
Вопрос: Представляете?
Ну если так говорить, конечно, художество. Но все даже то, что мы сводим дыханием ум сюда, то есть, как отцы учат. Ноздревым дыханием сведи ум во внутрь, во перси. То есть, что это значит? Ум... Внимание в ноздри, как когда нюхаешь цветочек. Если вы дух туда не направите, ум, вы запаха не услышите. Также это с... Вдыхаете... И здесь остановились. И выдыхая говоришь: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй...» Ну вот я пять молитв с трудом...
Вопрос: Прошу прощения, а вы когда представляете, вы это слово видите здесь?
Я ничего не вижу.
Вопрос: Не видите?
Я там слышу тишину, но сам стою...
Вопрос: Или просто там... Там стоит ум. Просто, но вы не видите это «Господи», написанное?
Да. Да. Это вот так отцы учат навыкать в навыке. Понимаете? Или... Или я себе... Я... В Лавре был игумен Игнатий, я к нему посылала там монахиню и говорю: «Слушай, отец Игнатий очень молится. Спроси его, как бестолковому объяснить, что сюда ум надо свести?» Я ему говорю, ну приходит человек, маляр, она не понимает, где ум, как его сводят, ну никак не это. А он говорит: «Да очень просто. Вот здесь вот на три пальца ниже вот здесь: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй». И держать здесь ум. Немножко больно, а где больно, там ум. Понимаете? Опять: «Господи Иисусе Христе...» И он потихоньку... Это раз. А по-втор... А отцы-то учат «Добротолюбия», они, конечно, все учат вот это художество, одно из художеств, это... И следишь, где он остановился, не выдыхая, а потом порциями выдыхая на каждой молитве. И из-за того, что я здесь удерживаю, я навыкаю в этой точке стоять. Приходит навык. И потом дни... Уже утром просыпаешься, когда так потужишься месяц-два, да? То утром просыпаешься — уже ум здесь стоит сам. И тебе ничего не надо делать. Он сам уже здесь стоит. Причем эту точку не теряет, все нормально, это самое... Ну, у меня очень долго стоял. У меня между умной... Батюшка мой приехал через 4 года и говорит: «Так. Иди рассказывай, как ты молишься». Я говорю: «Здравствуйте. Я к вам приехала, вы меня ничему не учили, а спрашивать — рассказывай, как молишься». И я стала говорить там это самое, какой... Но я уже молилась пятисловной. Причем почему на пятисловную? Вот мой крестник поехал в Оптину. Он знает... Он когда еще был иноком, уже стал сразу заниматься молитвой и занимался плотно, но хорошую умную молитву имел. Умная молитва определяется по скорости, да? По скорости. То есть Афон молится полторы минуты сотница. Откуда эти полторы минуты? Вы знаете, да?
Вопрос: Мы знаем, да. Знаем, знаем.
Да?
Вопрос: Знаем.
Откуда они появляются. Потому что так в среднем мы 0,3 секунды молимся. Если мы говорим: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», словесную, то это примерно две с половиной минуты сотница. Э-э две с половиной минуты... тысяча. Вот, и... Нет. Две с половиной минуты сотница, а 25 минут — тысяча. 2 000 за час, словесно.
Вопрос: 2 000 за час, да?
Да.
Вопрос: Ну, словесно. Ну а если восьмисловная за это время идет?
Вы знаете, что...
Вопрос: За это время такая же восьмисловная...
Вы знаете что, я от восьмисловной ушла.
Вопрос: А я не могу от нее уйти, я попытался пару недель уйти, но у меня состояние...
Это минус вам. Вы должны молиться: и «Кирие элейсон», и «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», и «Иисусе Сладчайший, помилуй мя», и длинной молитвой. Мой батюшка приехал через вот через какое-то время, еще он сначала мне приехал через 4 года и сказал: «У тебя хорошая умная молитва. Можешь теперь почитать Антония Михайловского-Галынского о словесной и умной, но больше сердечной не читай. Не лезь в сердце, пока Господь сам тебя не притащит». Понимаете, бессмысленно лезть. Технику можно рассказать, научить, можно здесь стоять, дышать плотно, но мы же... Господь же с этой тишиной и трудом нас меняет. И какие-то забирает страсти. Вот мне сейчас люди, с которыми мы читаем Евангелие, там около 20 человек, звонят и говорят: «У меня такие вещи вылезли, у меня то...» Я говорю: «Ничего, это все нормально. Это Господь показывает тебе: сама борись чуть-чуть, вот столько борись вот с с этим грехом, там осуждение или чего-то, а если будешь молиться, Господь сразу вот так положит. Еще что-то — вот так молись чуть-чуть, поборись, Господь сразу... Но если если держишь честно».
Вопрос: Ну сколько здесь держать ум, а когда переходить сюда?
Переходить... Когда переходить сюда? Вот мне крестник говорит: «Тетя Саша, когда ты мне уже покажешь сердечную молитву, ступени?
Вопрос: Да, когда переходить?
Я говорю: «Первое мне от тебя надо — с какой скоростью ты молишься?»
Вопрос: Угу.
Ну, он уже молился со скоростью, ну, две, полторы минуты сотница. Это такой хороший умный ритм. Да? Я расписывала, вы, наверное, с... видели, да, что я... Я им тоже расписывала
Вопрос: Ну да, да.
для Афона.
Вопрос: Да.
Откуда это берется, откуда это...
Вопрос: Это когда после умной молитвы, когда умная молитва пошла, вот это?
Вот умная молитва, умная молитва когда пошла, тогда мы... Вот у меня где-то здесь все расписано.
Вопрос: А скажите, вот 38-40 секунд сотница идет когда, это что?
38-40 секунд сотница? Ну, вы знаете, что это уже др... опыт опыт другой. Это уже... Даже минута сотница — это уже опыт хороший и другой. И эта вся молитва держится целиком, как правило.