Беседа с паломниками из Оптиной пустыни, ч. 2в плеерепрослушано

О сердечной молитве, круговой молитве и тайне домостроительства Божия, часть 2

Матушка отвечает на вопросы о молитвенной точке в сердце и о том, как от словесной молитвы переходить к сердечной, предостерегая от преждевременного «влезания» в глубину. Она объясняет, что такое «гнездо» на верхушке духовного сердца и как крестить эту точку, а также говорит о круговой молитве и её опасности. Отдельная линия беседы — милостыня и жертвенность как условие молитвы, тайна домостроительства Божия в истории (монархии, войны, государство Израиль) и евангельский призыв Христа «да будут все едино».

0:00−40:48
7,0 МБ
Главы9
Текст беседы. Нажмите на фразу — запись перейдёт к ней.

Боль в сердце и запасной аэродром

Вопрос: Вот там когда болит.

Болит?

Вопрос: Вот именно вот так вот. То есть сердце, вот здесь мы молимся, вот оно болит, вот.

Да.

Вопрос: И вот здесь напротив прямо э зеркально болит

Э-э сейчас я вам отвечу на этот вопрос. Надо расслабиться. Расслабиться. Любая боль здесь, например, в сердечном месте или здесь, или в каком другом... Я уходила опять... Почему я говорю, что вот эту точку, вот эту, нужно хорошо размолиться у- умной молитвой. Вот здесь. Я уходила сразу сюда, если боль. Вдохнул, выдохнул, чтобы расслабиться. Вот так, пада... как в самолёте вот так погружаешься. Или вот когда машина так съедет. Надо расслабиться. Как правило, это наше собственное напряжение. Обычно эта боль через несколько секунд проходит, если она... Если не проходит...

Вопрос: Ну вот долгая боль.

Э если долго, нужно уйти из сердца. Вот видишь, почему я вам говорю размаливать и грудину в Никите? Это запасной аэродром. Когда при боли или каких-то дискомфортах, ты уходишь сюда и молишься. И ждёшь, когда Сам Господь даст. Он делает всё-таки по воле Божией. Если если очень долго боль держится, боли не должно быть. Должно быть тишина

Вопрос: Не боль. И молитва. Даже не боль, я даже неправильно это сказал, а точка концентрации. То есть, вот как вот я нажал, к примеру, да, вот нажал, и у меня как бы осталась вот эта вот память, память того, что я нажал, вот точка концентрации, вот я, вот так, я вот правильно скажу, я неправильно просто выразился про боль. Точка концентрации, вот я нажал вот здесь, у меня ум сюда прибежал, нажал сюда. То есть точка концентрации. То есть, и она, как сказать, в этом состоянии, он описывает, это состояние, то есть, благостное, тишина, исихия такая, что просто хочется, вот просто потерять...

Молитва вытаскивает из сна

А-а, ну так это другое дело. Это же...

Вопрос: Я так... И он, вот я просто я же...

Внимание!

Вопрос: Он он говорит: пришло... Было вот здесь, вот здесь, пришла сюда.

Да, а потом снизу.

Вопрос: А потом а потом он прямо говорит, как будто проштрабили вот так вот.

У меня так было, да. Я даже не поняла, что случилось.

Вопрос: Вот. Как будто проштрабили. И вот сейчас вопрос...

Да. Ровно по...

Вопрос: Был вопрос, что это, правильно это или не правильно?

Это правильно. Это если она тем более сама уходит.

Вопрос: Сама уходит. То есть, получается, вот как вы говори... Я почему вас слушаю, у меня человек просто, я с ним разговаривал, он говорит, вот просыпаюсь, я даже иногда бывает, я, у меня Иисусова молитва: «Господи Иисусе...» Я прямо с ней, она меня вытаскивает из сна, грубо говоря, берёт вот так.

Да, она вытаскивает из сна. Она вытаскивает из сна, потому потому что, если вы посмотрите, как я сплю и где я сплю, я вообще не понимаю. В 3:00 я закончила молитву, вот в 3 ровно. Да? Восемьсот двадцатичётных. В 3:00 закончила. Молилась ну, там 7 минут, э-э-э 1.000. В 6:00, в 5:00 я уже поднялась. Она меня уже вытащила, это самое.

Вопрос: Прямо вытаскивает.

Прямо ангел вытаскивает. И вот проснёшься без пяти 5:00 или в пять 5:10, и сразу хватаешься за чётки и сразу.

Вопрос: А как же вот отцы, я читал, вы же читали, наверное, фильм «В горах Кавказа», да? Когда описывают, что уже они без чёток ходят, то есть когда умно-сердечная, они без чёток ходят.

Ну, вы знаете, когда спишь, она идёт умно-сердечная, не печётся. Но чего о таких говорить, это достаточно высокие уровни молитвы.

Вопрос: Я просто спрашиваю, чтобы знать, я же не...

Да, да, да, да. Она без чёток идёт, вращается. Или вот я...

Вопрос: Ну вот как я вам говорил, как будто когда она сама пошла, я пытался в неё вклиниться, и у меня как будто бухты-барахты, как будто тележка перевернулась со слоном вот это внутри всё состояние.

Умное, умное.

Вопрос: А потом отпускаешь, она сама. А потом это как бы сама, как молния, вот. И ты как бы ты видишь...

Опасно низко спустить.

Вопрос: Нет, ну вот вот отсюда сюда.

Опасно рано отсюда уйти. Если Господь подаёт какой-то сигнал боли или чего-то ещё, уходи на запасной аэродром сюда.

Вопрос: Главное, чтобы ещё вот самому сюда не лезть. Когда здесь размолено, оно само Сам Господь покажет.

Ну, вы поймите, какой идёт процесс. Ведь дело не в количестве молитв, дело в нашем душевном и духовном состоянии. Если вы делитесь и живёте для себя и э если вы делитесь и с людьми, и милостивые, и всё делаете... Если вы никому ничего, зажали все деньги в себе и скажете: «Вот вам...» И даже своей семье: «Упадёте на колени, тогда я вам дам что-нибудь, а все финансы будут у меня». Какая у вас пойдёт молитва? Милостыня и послушание дают молитву. Нет жертвенности... Понимаете, есть... Мир погубит выгода. Выгода, а спасёт жертвенность Христа. Вот на чём преломился еврейский народ. Вот когда одна и та же книга — Библия. Положили на стол. Эти, объясняя Библию, пошли за Христом и сказали: «Да, это Спаситель мира. И мы хотим также послужить миру». В смирении, целомудрии, послушании и служении миру жертвенном. А эти говорят: «Нет. Выгода — главное. Нам обещан мир, чтоб нам все будут служить». Фашизм есть только еврейский. Ни в какой христианской стране, даже в секте, они которая опирается на Библию, нет предубеждения ни к какой нации. Правильно я говорю? Или или нет? Так, да? Но Германии насадили этот фашизм. Для чего? Для того, чтоб поднять её против России, для того, чтоб придавить еврейский плебс. Две войны для чего подняли?

Выгода и жертвенность в истории

Вот в тайне домостроительство Божие. Никто ни на кого напал, и эту брехню слушать, понимаете, ларёчно-телевизионную. Как мне одна женщина сказала, когда лежала в больнице. Я говорю: «Вы что-нибудь помните?..» Она была заслуженная, э-э-э это... «Вы помните что-нибудь о сталинских репрессиях? О тридцать седьмом годе?» — говорю. Она А она так подняла очки. Она 60 лет проработала старшей сестрой военно-медицинской академии. Она говорит: «Саша, а что такое тридцать седьмой год?» А это семидесятые были годы, начало, конец шестидесятых. Я говорю: «Да все знают, что это такое это». Она говорит: «Да я не знаю». Я говорю: «Ну вы же жили в то время». Ей было больше девяносто, здравый ум. Сразу пришёл ректор академии военно-медицинской, генерал. Она говорит: «Яшечка, как вы повзрослели!» Это самое. Они все у неё учились сестрин... когда она была медсестрой. И э-э она мне говорит: «Саша, мне казалось, что у вас хорошее образование. Но у вас ларёчно-телевизионное понятие о репрессиях. Всё гораздо сложнее, и совсем не так, как с войной». Я говорю: «Для чего начали две мировые войны?»

Одна цель была.

Какая? Получение государства Израиль. В сорок пятом кончается война, в сорок первом Нюрнбергский процесс, в сорок седьмом создают государство Израиль, которого не было. Ему платят до сих пор контрибуции американцы и эти...

Вопрос: Немцы.

Немцы. Но это в тайне домостроительства Божия. А нам предстают это в этой вертикали, в которой, если вы на историю будете смотреть. А если вы будете: «Сталин это, это, это», всю эту эту брехню и возню смотреть, то вы ничего не будете понимать, что происходит.

Они затеяли Первую войну, и надо сказать, что хотели без этого обойтись, без без войны. И м-м Первый еврейский конгресс в Базеле э в девяносто шестом там или в девяносто в девяносто пятом году был, где они, это самое, э-э хотели получить землю. И Теодору Герцлю, такой был журналист, поручили, чтобы он договорился с правительством. Он знал... венгерский еврей, красивый очень, популярный был журналист, как у нас в своё время Невзоров. Так народ его слушал там и так далее. Вот, потом он знал много языков. И они его отправили беседовать, чтобы э-э отдали прави... ну, государство э Израиль создать. А все посовещались Тогда была, по-моему, Лига Наций. Все посовещались, и решающие голоса австро-венгерской монархии, германской и нашей были сказаны: «Нет! Там находится государство, э-э... империя... э-э... как она, Османская империя. И куда их поселять? Османскую империю расчленять?» И вот эти три государства проголосовали против, и евреям предложили Уганду.

И они сразу стали готовить Первую мировую войну: свержение трех монархий. И они Первая мировая война — никто ничего не завоевал, все поделили обратно, никто ничего не выиграл, но три монархии — четыре рухнули: три... э-э... это... австро-венгерская, германская и наша разрушена была, и плюс они уничтожили, расчленили, точно по схеме Советского Союза, расчленили Османскую империю. Если вы посмотрите на карту: Сирию, Ливию, вы увидите. То есть приблизили получение государства Израиль. А Вторая война, она уже... вот этими гонениями, вот этим шумом вокруг... вопрос... И не те, кто воевали, не белорусам дали, никому-то, а до сих пор платят, 1/3... э-э... бюджета Израиля — это платят немцы, до сих пор! Государству, которого не было на карте, когда началась война.

Поэтому, но это в тайне домостроительства Божия. Почему Господь это попустил? У нас рушили храмы, Запад тоже пошел в отступление от Бога, внутреннее отступление. Мир на шаг приблизился к антихристу. И Господь попустил Израилю вернуться на эту землю.

Круговая молитва и гнездо сердца

Вопрос: Можно такой вопрос задать? Еще вот я круговой молитве представлял, что это когда Иисусова молитва произносится: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя»...

Где вы вращаете?

Вопрос: Ну вращал, конечно, это... здесь, в этом месте. Но я вот как хотел объяснить: что это непрестанное произношение первого и последнего слова в один отрезок времени, как бы вот она идет постоянно, без промежутка, без остановки, то есть без... без тормозов, то есть: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Здесь я сделаю тормоз, а если я не делаю тормоз, это получается круговая молитва?

Вы знаете, есть некоторые батюшки или монахи, которые вот так вращают.

Вопрос: Визуально они представляют по кругу.

Ну просто вот здесь, по телу, вот так: «Господи Иисусе...» Здесь нет... Это неверно, и это опасно. Это крайне опасно. Дело в том, что от...

Вопрос: Что такое края гнезда? Вот этот еще вопрос.

Вот, от Дионисия Ареопагита до других отцов, я уже... Григория Паламы и других отцов, круговая молитва везде описана.

Иоанн Кронштадтский в своих дневниках пишет: «На верхушке духовного сердца...»

Вопрос: Горизонтально?

«...есть гнездо». Дай мне тарелку. На верхушке духовного сердца есть гнездо. Ну, маленькое блюдечко, да? Самое маленькое. Это самое... Вот. Да ну, что ты прямо... Там что, валикового нет такого, что ли? Ты мне прямо уже блюд... крышку. Чайное блюдце. Ну... ну вот.

Вопрос: Вот, тарелочка.

Ну ладно, если... Ну давайте, вот, например, вот есть вот эта...

Вопрос: Осторожно, вода там. Угу. Спасибо. Вода там.

Вот гнездо. Что такое гнездо? Вы видели, что гнездо всегда стоит на опоре, вот так. И это очень важно понимать. И гнездо стоит на верхушке вот этого духовного сердца. Вот в эту точку, вот в эту точку Господь вдохнул нам дух. Я вот здесь монахам афонским прямо подробно расписала, как эту точку потом размаливать, чтобы перейти к сердечной круговой молитве.

Ну вот смотрите, я как... как я учила своих крестников. Вот на верхушке сердца вот это гнездо. Вы молитесь в этой точке. В этой точке. Попробуйте эту точку крестить: «Господи Иисусе Христе...»

Вопрос: В обра... в обратном направлении крестить?

А?

Вопрос: В обратном... В обратном направлении? Нет, сверху... Сверху вниз? Сверху как бы, вот так.

Только так, как вы крестите тарелку.

Вопрос: Внутренне. Внутренне, внутренне, внутренне.

Внутренне, конечно.

Вопрос: Внутренне, я внутрь... Взором внутренним. Взором внутренним.

Естественно. Естественно представляете, что вот так у вас сердце. Вот здесь гнездо стоит, и вы вот так его крестите.

Вопрос: Наружу, вовне.

Вот эту точку вы уже хорошо размолили, и вы крестите: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Это, знаете, кто меня научил? Савва.

Вопрос: [неразборчиво] Ну когда она уйдет туда...

Псково-Печерский.

Вопрос: ...когда молитва уйдет туда. Это до того мы туда не лезем, ничего не крестим. Вначале мы ждем, когда проштрабит, а потом в гнезде...

Это когда она уйдет, да.

Вопрос: Это когда она уйдет. Туда не лезть вначале, не надо лезть, все понятно.

Притча о блудном сыне и брачная одежда

Не надо лезть. Не надо лезть ни в коем... Надо... Понимаете, в чем дело, ведь смысл того — мы падшие, мы грешные, мы как тот блудный сын, который только пришел в себя,

Вопрос: Который со свиньями еще... Со свиньями...

О! Весь... весь в свиньях, оборванный и весь грязный. Но пришел в себя и сказал: «Пойду-ка я к отцу моему». И сделал первые шаги.

Вопрос: Волю проявил.

Все остальное, братья, сделает отец. От нас ничего не зависит, только труд и непрестанность. И вот он идет к отцу. Отец бежит навстречу, отец снимает эти грязные тряпки. Так вот зачем вам лезть к отцу, где уже о... закололи ягненка, когда вы еще в грязных тряпках? Поэтому зачем же лезть раньше времени туда, когда вы еще не... Господь вас не очистит как... как Он? Не одел кольцо на руку, не дал новые одежды, не заколол ягненка. Куда вы лезете?

Вопрос: Кто туда спалится без брачной одежды, того свяжут [неразборчиво] и бросят.

Вот! Совершенно... Совершенно верно! Вот хоть, да, совершенно верно.

Вопрос: Без сожаления в руце можно пойти туда.

Совершенно верно. Вот это об этом, что без брачных одежд куда ты лезешь?

Вопрос: А хотя бы узнать, что такое внутреннее сердце? Можно или глубокое сердце?

Ну подождите, подождите. Вот это самое... вот здесь. Вот вы крестите. Вы его там видите, вот как... как вы его видите? Вначале вы... у вас центр вот чуть-чуть за груди... за грудиной, за вот ключицей вашей. Вот там стоит центр. И когда вы начинаете круг этот крестить, вы делаете вот так. Всегда, где бы вы ни сидели, вот здесь восток, здесь престол. Впереди. Так ли сядете или так, вот здесь престол перед вами. И вы крестите: «Господи...» или как тарелку крестите: «...Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Обратная перспектива и глубокое сердце

А потом я им показывала, когда окрестили. Вот так: «Господи...» А вы начинаете... вот когда этот крест, вы видите вместе этой точки. Вот это как храм, это как аналой в центре храма. Вот это... последняя стена престола — это где мы входим, э-э... с восточной стороны, это западная... И вот вы делаете так: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя». И если вы правильно ритмично делаете и не опускаетесь низко — выше можно подняться, потому что у каждого эта точка своя, ее потом Господь точно посадит, но вот это... это постепенно оно блюдце уходит вглубь.

Вот. И потому что вот мы должны жить в обратной перспективе. Почему Силуан вмещал весь мир? Да потому что он молился, он молился вот здесь, в сердце.

Понимаете? Вот... вот у меня сердце, да? Вот это сердце, которое... Вот это мы размаливаем: «Господи Иисусе Христе... Господи Иисусе Христе...» Но когда рог уходит туда...

Так обратная перспектива наших икон, и Иисусова молитва, и иконы в храме учат одному и тому же. Да, муже... Вот ко мне батюшки приходили и говорили: «20 лет у престола, так я, наверное, молюсь, я вот так к иконе обращаясь сижу: да Господь с вами». Это я к вам могу сказать: принесите мне воды мне, лекарство запить. И вы пойдете, да? И принесете. Я линейна, и вы линейны, этот мир линейный, а тот мир нелинейный.

Там Господь, Царство Небесное внутри нас. И чем глубже мы погружаем ум... Монашество — это вообще пребывание ума там 24. Здесь же хоть всю жизнь некоторых словесной молитве благословляли всю жизнь. И говорили: «Начнёшь умную — будешь в прелести».

Потому что душевные вещи не очистили: жадный, например, и всё на себя тянет, и он не может справиться с жадностью. Или, например, всё время... Понимаете, вот тогда к сердцу очень опасно. И ему нельзя заниматься сердечной молитвой такому человеку. Потому что, когда мы подходим к сердцу, вот сюда, и начинаем вращать, и даже ещё на вот этом уровне сначала это половину — внутри, половину — снаружи. Вот здесь как бы, да? А центр, вот где я точку размолила, он вот здесь, за за за ребром, вот за которым я ощущаю, да?

Потом постепенно, как я молюсь, вот там ручка, дайте мне, пожалуйста. Как мне показал... Ко мне подходит один батюшка у нас в монастыре и говорит: «Александра Семёновна, вы молитесь в глубоком сердце?» Какое глубокое сердце? Это было в девятом году. Нет, не в девятом. Ну, во всяком случае, я к матери Гаврииле ехала в монастырь. Ещё ожидала её, а он меня подсадил к себе в машину и говорит: «Александра Семёновна, как глубокое сердце? Вы где молитесь? Вот за этой грудиной?» Я говорю: «Нет, я молюсь уже у меня весь круг внутри».

То есть я молюсь, как бы вам сказать, если вот это вот моё тело, да, или моя

Вопрос: Объёмное сердце.

Да, это... ну, не ключица, а как, ребро, да? То у меня сначала половину здесь, половину здесь. А я уже молюсь вот здесь.

Вопрос: Это в глубине.

То есть у меня всё, всё весь круг — внутри. Я говорю: «Ну как это слу...» А я тут же помолилась, опустила ум в сердце и говорю: «Нет, я уже так не молюсь, чтобы вот так: "Господи Иисусе Христе", вот как я начинала крестик. А ночью мне... Я никак не могла понять, эту точку я уже размолила, вот так молилась. Потом я уже на на службах, когда я молюсь, молюсь, тяну чётки все службы, это самое.

Вдруг, так смотрю прямо, всё... ум здесь стоит. Вдруг бах — ум сюда ушёл. И мне так хорошо! Я думаю, что это такое вообще? Ну, это 19 лет труда. Поедете? Сейчас, правда, отцы говорят афонские, что всем и подаётся быстрее, что Господь ждёт от нас, от всех.

Художество молитвы и дневник Марии

Вопрос: Да, он её угнал за 4 года, говорит.

Они говорят, что все получают быстрее. И вот ко мне пришла Мария. Вы знаете, маляр, вообще ничего. Ну, представляешь, она объездила все монастыри: и в Оптиной была, и здесь, в Оптиной, была, и на Валаам съездила, и на Валаамское подворье съездила, и на Афонском... И говорит: «Выбираю, кто постарше, у кого борода побольше, подхожу, говорю:

Вопрос: Благообразней.

У кого чётки в руках. И говорю: "Отче, как научиться Иисусовой молитве?" Он говорит... Все говорят: "А зачем тебе нужно это?" Как же зачем? Я странника прочитала, хочу так же молиться. "Ну так и говори: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя" или воспесловно там..." — "Ну а дальше-то что?"»

И вот она говорит... когда ко мне попала, говорит: «Мне тебя послал странник». Я говорю: «Какой странник? Он вымышленный герой». — «Не-не-нет, ты мне...» Ну, она маляр, маляр же, она говорит: «Я стала бить по 20 поклонов каждый день. Встаю и говорю: "Господи Иисусе Христе, странник, пошли мне человека, который бы меня научил молитве. О, странник, пошли мне человека, который..."» По два... Я, ну, как бы Господь стоял, улыбался и сказал: «На тебе Александру Семёновну». Она пришла в Новодевичий монастырь и подошла... Два человека тогда знали, что я серьёзно молюсь, да? Мать Авраамия, потому что сама молилась, и одна женщина, которая, ну, продавец в лавке, а я всё время в лавке, у меня послушание, это самое. Она говорит: «Слушай, у вас нет ли монахини какой-нибудь? Мне нужно научиться Иисусовой молитве». О... Она говорит: «Стой, я сейчас Александре Семёновне позвоню». А я в Феофиловой Пустыни была. Это самое, она звонит: «Александра Семёновна, здесь вот какая-то Мария уже третий раз приходит, хочет по Иисусовой поговорить». Я: «Дай телефон». И она ко мне пришла. Ну, бестолковая из бестолковых, но слушалась всё. Говорю: «Молись в основании шеи». Не понимает. Хорошо. «Молись в кадыке: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе..." Слышишь там вибрацию?» — «Слышу». В кадыке быстро научилась словесно молиться. Потом спустилась сюда, потом сюда. Через дыхание ничего не понимает. Говорю: «Вдохни.

"Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя"». О, шесть раз. А хочет... Иосифа Исиха... Откройте первое письмо Иосифа Исихаста, он там пишет ему: «Прежде чем монашества желать, научись Иисусовой молитве в миру.

Тогда ты что-то такое будешь... И и начни вот так, вдыхая». Вот это художество. Это художество, но это такое стандартное художество добротолюбия. Художество — это по-русски искусство. Искусство — это метод, это вопрос «как».

Вопрос: Да, перевод именно «метод». Да.

Всё. Поэтому ничего... Вначале для меня это такое таинственное слово было: художественная молитва, кто-то запрещает. Да как ты к верстак... вообще к верстаку подойдёшь, если тебе, кто умеет, не скажет: не делай так, а делай вот так? Понимаете? Говорит: «Как?» Это метод.

Вопрос: Да-да-да.

Вот. И, вы знаете, вначале вот так она... Булавку ей здесь прикрепила, она всё нажимала. Приезжает через неделю, хорошая молитва у неё, но объяснить ничего не может, поэтому я ей показала свой дневник и говорю: «Вот заводишь дневник, 10 прочитала молитв...»

Вопрос: Десять...

10 чёток, 10 чёток. «...пишешь 10. Это 1 000, да? Прочитала — пишешь 20, 10 прочитала — пишешь 30». Она ещё соображала. Ну, она уже пошла когда быстро молиться, три сотницы никак не может сообразить, что три трёхсотницы — это та же тысяча. Ладно. Приносит через две недели приносит мне дневник, я думаю: да она лучше меня молится! То есть у неё хорошая умная молитва. 10 минут — 1 000, 10 минут — 1 000, 10 минут — 1 000. 450 чёток! А мне батюшка сказал, когда у меня было ещё правило, да, правило какое-то, сначала большое, потом это самое, поменьше он мне дал: «А будешь три афонских круга будешь вычитывать, никакого правила не надо».

Вопрос: Афонский круг — это сколько?

100... 100... 160 чёток. То есть примерно 450 чёток это уже покрывает весь суточный круг. Вообще 160 покрывает, но батюшка мне сказал: «Как только три афонских круга будешь вычитывать, всё, это самое, правила не читать никакого». Это всё покрывает, только двигайся в молитве. И понимаете, в этом есть огромный смысл. Вдруг мой крестник открывает Новикова третий том, звонит мне и говорит: Ой, тётя Саша, я тут нашёл это самое, Василия Поляномерульского, которого святитель Игнатий называет Василий Молдавский. Помните, если вы читали, беседа Игнатия? У Игнатия (Брянчанинова) беседа инока со старцем о Иисусовой молитве. Должно ли... можно ли молиться вот так, так? А он: «Не только можно, но и должно», — там начинается. И постепенно разбирается. А потом он делает такой глубокий реверанс в сторону Макария Оптинского, который перевёл Василия Молдавского, это и есть Василий Поляномерульский. И вот было б время, я б вам это прочитала, но я вам скажу коротко. Он мне звонит и говорит: «Тётя Саша, я нашёл старца, который...» Да какой на суть-то? Это самое, Василия Молдавского. Он духовный отец и постригальный отец Паисия Величковского. Вот Паисий Величковский всё пишет, как у него. У него поэтому идеально всё.

Василий Поляномерульский и Паисий Величковский

Вопрос: Паисий Величковский...

Он постригал его на Афоне.

Вопрос: А Василий Поляномерульский постригал...

Василий Поляномерульский — постригальный отец Паисия Величковского. И вот. И вы знаете, что...

Вопрос: Он приезжал на Афон, когда он был на Афоне, он приезжал, Василий Поляномерульский. И в это время он его постриг.

Он его в это время постриг на Афоне. А так он управлял одиннадцатью монастырями, он русский. Но при Екатерине начались гонения, и он жил между Молдавией там и Румынией. И руководил одиннадцатью монастырями. И этот самый...

его как-то... У него плоды были потрясающие. Из него такие отцы выходили! И его как-то... в Бухаресте был собор, и патриарх Антиохийский, Иерусалимский и Александрийский вызвали его, чтобы... За ним послали, чтоб он приехал. И говорят: «Василий, ты как-то вообще неправильно учишь вообще монахов. Положено: человек пришёл в монастырь, ну, дали ему там чётки и сказали: ну, читай 50 молитв или 100 молитв там в день, да? А так выучи три псалма, там занимайся богомыслием, читай эти три, четыре, пять псалмов, меняй, там правило вот это читай. А ты ничего не даёшь читать». Он говорит: «Нет, в руки не даю книг. Только чётки». «Но это же неправильно», — он говорит. «Во всех монастырях вот так, так делают: и то, и то. И молятся, и Псалтирь они читают, и это». Он им говорит: «Это хороший путь, но очень длинный. Второй путь: если увеличить чётки и уменьшить правило, он будет короче. Но если человек приходит, и я ему сразу в ручки...» Так Ефрем Аризонский поднял 19 монастырей, только на этом подходе. И Иосиф Исихаст. Приходишь — чётки в руки, с утра до вечера говоришь. И больше не интересует ничего. И они ему говорят: «Вот не учат остальные так. А ты всё время: чётки, чётки. А потом когда они у тебя будут это?» Он говорит... Он открыл Евангелие и стал говорить им по Евангелию. «Что, — говорит, — вот блудный сын, когда идёт? Сначала его отец омыл и одел, а потом усадил рядом с собой за пир. Что говорится о блудных девах?» — он говорит. Не о блудных девах, а об этих... девах, которые не...

Да будут все едино

Вопрос: Неразумных, пять...

Нерадивых, которые... которые не стяжали благодать. И он тоже трактует это. И он все притчи евангельские... Сказал: «Это единственный путь, который самый короткий: таинства и непрестанная связь с Богом. Мы разорвали связь с Богом — Адам. Сейчас мы как бы вкладываем Ему руку и говорим: Господи, Господи, Господи, Господи, — непрестанно. Иисусе, Иисусе, Иисусе, Иисусе, — целый день. Господи Иисусе Христе, Господи Иисусе Христе. А помилуй мя — в этом покаяние. И не только твоё лично, а всей эпохи, в которой ты родился. Потому что мы с вами стократ, тысячекрат грешнее Каина, который убил брата. Он слышал Бога, а мы? Кто из нас слышит? Потому что мы рождаемся в эпоху... Почему мы приходим к антихристу? Господь создал мир в одной плоскости, когда люди Его видели и с Ним общались напрямую. Разорвалась эта связь. И каждый раз очередным отпадением по одной и той же причине. Вот мы это описываем, пытаемся объяснить в книге. Э-э сейчас с матушкой Гавриилой делаем книжку на по этому поводу, что каждый этап отпадения, будь то Вавилонская башня, будь то Израиль, который 1000 лет держал нам веру, и низкий поклон и Аврааму, и всем, кто хранили веру, и Моисею, кто вывел, кто хранил. Они же о нас с вами не думали. И восемь человек, которые спасались в ковчеге, о нас с вами не думали, но мы-то рождены только потому, что восемь человек в ковчеге спаслись. Потом этим ковчегом стал Израиль. И он тоже... Внутри его была часть, которая свята, это корень Давидов, из которого Христос родился. Потом, когда они Христа не приняли и раскололись на две части, опираясь на одно и то же Писание, только толкуя его по-разному. И предают Христа по политическим соображениям. Народ: «Что? Отпустите нам, конечно, Варавву!» Потому что они лукавят. В каждом слове... Мы вот разбираем, мы каждый день читаем Евангелие, мы каждое слово разбираем там. Они лукавят, говорят, что «нет у нас царя, кроме кесаря», да? Но это же приговор народу! Вы посмотрите: прошло две с половиной... две тысячи лет, уже с лишним, да? Они не имеют царя и никогда его иметь не будут. Они будут антицаря иметь. Они под кесарем везде живут по всему миру. Американские евреи — под американской властью, русские евреи — под русской властью, французские евреи — под французской властью. Выбор народа сердечный. Вот в чём тайна мировой истории! Вот смотрите. Вот есть тайна домостроительства Божия, то есть Его план любви к нам. И план этот заключается в одном, он сформулирован в Гефсиманской молитве Христа: «Да будут все едины». Когда Христос молится... Вот это эпицентр всего Евангелия, ради чего оно писалось, ради чего создавался весь мир. Он говорит: «Да будут все едино». То есть не мы с вами едины и даже не мы с Богом, а всё творение, всё едино будет, сотворённое. «Но чтобы они видели славу Мою, которую Я имею у Тебя прежде творения мира». Вот мы всегда разбираем икону Троицы. Так что это... То есть Ему было отдано творение, и Он молит Отца: «Пусть они все увидят славу Мою». Он не молит, чтоб мы с вами рай получили. Он молит, чтоб мы были в лоне Троицы, где вся Троица. Вы понимаете? Ну как туда можно попасть? То есть вернуть благодать преподобия Адама, которую он утратил. А вернуть можно... Преподобных кого мы называем?

Вопрос: Христу уподобился.

Конечно. Серафима Саровского, который непрестанно... И когда его спрашивают: «А почему другие так не живут?» Он говорит: «Решимости не имеют».

Понимаете, вот меня батюшка благословил. Я подошла, когда вот ещё мы с... бы- были в монастыре Александра Свирского, и впереди был меня был Миша, мой духовный брат. Батюшка нас двоих из тридцати только взял в чада. И сам, сам сказал, что Миша и ты, а больше нет. А остальные пусть отдельно. И батюшка Мише сказал там читать пятисотницу: утром, вечером, утром, вечером после правила, а потом добавлять. А потом подхожу я, и говорю: «Батюшка, а мне когда молиться?» Их и это... Он говорит: «Всегда». И вот я: «В реанимации ли, где, — говорит, — с чётками умрёшь, сразу душу отдашь Господу». И вот я вам показала. Как я прожила эти 30 лет? Как я прожила эти 30 лет? Вот так, что чётки из рук не опускала в монастыре. И всему меня научил монастырь, и послушание, и это самое. Решимости нет.