Беседа с паломниками из Оптиной пустыни, ч. 3прослушано
Путь к созерцанию: Симеон Афонский, сердечное место и непрестанная молитва, часть 3
Матушка рассказывает о старце Симеоне Афонском и его книге «Птицы небесные», о пути ума вовнутрь и о том, почему художественная молитва непрелестна. Подробно объясняет, как искать сердечное место по Новикову и отцам, делится случаями из монастырской жизни, когда молитва слышна другим. Говорит о Гефсиманской молитве Христа и 17-й главе Евангелия от Иоанна как о цели христианской жизни, о необходимости непрестанной молитвы и частого причастия, о трезвении и любви, которая даётся по мере погружения в молитву.
Главы8
Симеон Афонский и путь к созерцанию
А сейчас, м, дорогой мой любимый ещё э-э старец Симеон Афонский или сейчас Григорий...
Ой, ну это такой человек! Потому что он очень о высоких степенях пишет. Я через него поняла, как какой путь к созерцанию. Какой какой путь к созерцанию. Как ум погружается вовнутрь ума. Ум — вовнутрь ума, что всё тело начинает молиться. Понимаете?
Вот, смотри, книги лежат. Там написано: «Почему мы не боги». Это Симеона Афонского. Вот смотри, это самое... Ну, она вся вообще бесценна, но её просто нужно выучить наизусть. Я её прожила! Просто не прочитала, а прожила. 118-ю страницу открываем. И вот «В птицы певчие»... «Птицы певчие»...
Вопрос: Небесные. А, «Птицы небесные»?
«Птицы небесные». Но я я купила её, но я не читала первый том. Совсем так, полистала. Я стараюсь то, что не относится к молитве вообще. А с- сзади, что там его духовный отец, его родной отец, Симеон, э его высказывания, это... И он там говорит: «Моя духовная жизнь началась, когда я стал молиться 17 часов. И ум держать здесь, в точке. Ещё не в круговой молитве».
Тогда началась только начало духовной жизни. Я думаю: именно так! Потому что, пока здесь трудишься и не размолил сердце... Сердце можно очистить только сердечным деланием, круговой молитвой. Как чашку можно вымыть, только взяв в руки и внутри про- проводить тряпкой. Понимаете? И вот смотрите... Ой, ну здесь у меня всё позаложено. Ладно. 118-ю открываю через 3 года, наверное, как он ту выпустил, и читаем.
И читаем. Вот прочитай, что написано. Читай вслух.
Вопрос: «Установи посильное молитвенное правило по совету своего старца и понемногу увеличивай его, пока не обретёшь силу пребывать в молитве до 18 часов в сутки».
То, что это реальность... Но если я вообще балбес и лопундра, и то по 17 часов молюсь, то что с вами?
Отец Сергий... Отец Сергий Баранов, у него книжка чудная «К Свету».
Вопрос: Ага.
Ну, там ни одной ошибки, я вообще её тоже всю прямо изучила. Замечательная. Вы видели?
Вопрос: Двухтомник? Да.
«К Свету»? Нет, одна, по-моему.
Вопрос: Да, двухтомник там. Двухтомник, да.
Двухтомник, да? Ну, у меня одна была, но я кому-то дала, и не вернули. Но она бесценная, там всё правильно
Ум, дух и сердечное место
Вопрос: Про про молитву там?
говорится, только и Да, да. Только единственное меня всегда смущает, когда они говорят: «Духовное сердце находится примерно, где физическое».
Вопрос: Нет, конечно.
Ребята! Ну что вы дух путаете с материей?
Вот мозг — это материальное. Вот смотрите, у меня что нарисовано на картинке. И что это важно понимать? Сам путь. Где тут у нас начинается первый лист? Это здесь последний.
Я б тут ещё подписала, сделала б получше.
Вот она, вот. Понимаете, вот смотрите, что происходит, и что мы делаем. Мы начинаем говорить говорить здесь, потому что здесь вибрирует, и нам легче всего удержать ум, разорвать с рассудком. А ум отсюда у Адама вышел сюда. И понимаете, отцы говорят, в «Добротолюбие», что вот здесь он сидел, как царь или епископ, освещая всё это, и рассудок — в последнюю очередь, потому что рассудок телесен. Вот сначала он освещал дух, и приходило внимание. Потом он освещает волю. Вот когда мы здесь, уже внимательно. А эта молитва почти всегда внимательная. Почему? Почему эта невнимательная, а эта внимательная?
Вопрос: Тут художество, наверное. А? Художество есть. Мы с духом соединяемся. Потому что пространство сжалось.
Почему?
Вопрос: Пространство сжалось. Ум с духом соединяется.
Не понимаю.
Вопрос: Нет, а всё-таки она трудовая, эта молитва? Нет?
Она трудовая, она тру-
Вопрос: Просто просто про, то есть, по постепенность прошла, постепенность то есть. Художество приходит не сразу. Тоже всё постепенно пришло.
Вот почему. Вот почему эта молитва, отцы пишут, не имеет прелести и непрелестна. Потому что у человека два внимания: основное и вспомогательное. Так нас устроил Бог, чтоб мы не погибли. Вот смотрит кто-то с интересом хоккей. О, что там происходит — неизвестно.
Вопрос: А а о ребёнке думает: как там ребёнок со школы добирается, да?
Ничего не думает! Это если думает, тогда вот второе внимание занято. И вдруг в дверь кто-то звонит. Или запахла жареным, что-то горит у него на кухне. Он сначала не чувствует. Потом второе внимание малое: «Что-то вроде звонит или что-то горит?» Чтобы мы не сгорели, Господь нам дал малое внимание ещё. Бесы завла- И когда мы становимся на чтение молитв, на молитвенное правило: утреннее, вечернее, акафисты и вообще словесную молитву, бесы похищают. Они сначала малое завладевают малым вниманием и посылают какой-то помысел. Слева это, например, посылают: пошла молиться туда, а мне говорят: «Ну что ты всё одно и то же читаешь каждый день, одно и то же вечернее правило? А там они смотрят программу „Время“, это судьба страны, это вообще что-то каждый день что-то новое». Это думаешь: «Да да ну их! Это вообще...» От- от- отвергаешь. Опять они чего-то тебе посылают. Это слева. А справа утром начинаешь читать, уже когда навык есть, они говорят: «О, молодец! Правило закончишь, хорошо бы ещё полунощницу почитать». «О, матушка, вы сегодня читали полунощницу? А где у меня это, э-э, канонник? А, вон там». Всё, поехало! Они уже завладели не малым, а большим, а малым я читаю. И здесь вот эти молитвы все подвержены этому, подвержены помыслам. Почему я им, когда мы сейчас в основном вот здесь даже все молимся, за грудиной, да? Потому что уж уже там опытные люди, некоторые здесь...
Вопрос: Возбудим их, матушка, за грудиной?
Вот ровно вот здесь на три пальца. Вот смотри, если при...
Вопрос: У нас схожде- у нас получается, на схождение, вот вот сходится у нас, и вот у нас вот здесь вот вот.
Нет. Вот ямка.
Вопрос: Ямка.
Вот приложил три пальца.
Вопрос: Приложил три пальца. К ямке?
К ямке, повыше.
Вопрос: Вот. Первый, указательный, на ямке, да?
И под третьим, да, вот указательный на ямке лежит, и вот здесь держишь внимание.
Вопрос: Господи... Вот здесь, да? Где крест висит. Угу.
Здесь внимание. И здесь ты держишь внимание.
Вопрос: А если, а если вот этот палец сюда, вот ямка... ямка тоже. Большой или указательный на ямке?
Не надо привыкать нижней. Это ты показываешь сердечное. Это сердечное место по Новикову и по отцам так ищется.
Вопрос: А, сюда шире идёт. Указательный в ямке? А? Указательный в ямке, вот этот, да?
Нет. Если вы вот здесь молитесь, то просто вот под третьим пальцем. Вот я приложила под ямку.
Вопрос: Под ямку.
Вот вот это ямка. Я сюда кладу три пальца. И под третьим пальцем примерно вот так нужно держать это это место. Вот это. И тогда это место тоже получается под этим, под этой же.
А вот, ну ты другое делаешь. Ты ищешь, так ищется сердечное место, когда все пальцы сжимаются, и вот это кладётся в ямку, и под третьим пальцем вот здесь это же место. Но оно одно и то же.
Оно Вот это так учит Новиков, по отцам.
Вопрос: А тут получается вот так?
Нет. Вы...
Вопрос: Выше выше. Нет, выше выше. Выше. Выше.
Опасность спуска внимания ниже
Вот тут, вот тут старайся. Да. Вот вдохните, где у вас
Вопрос: Ямка. Когда, ну вот, послушал это лекции, я сначала вообще не мог понять, как бы как ум это в кадык там уводить. Вот, но я как стал делать: я пришёл на службу и тихонечко: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя». И и у меня здесь от от слов идёт вибрация.
Ох ты, как хорошо!
Вопрос: И я на эту вибрацию, как бы у меня
Умница!
Вопрос: легко ум ум как бы раз... От ребер вибрация. Да, и я начал вот так вот это как бы... Эта вибрация, она у меня как бы ум ум при это...
Ну это, это Бог дал. Там никакой вибрации не должно быть, но это Бог дал.
Это милость Божия. Очень хорошо. Очень хорошо. Правильно. Правильно, только низко. Очень хорошо.
Вопрос: Единственное, вот, ну тоже, то есть там, в автобусе, чё удобно? Он шумит, и ты спокойно как бы, как бы И ты ка- И ты, как бы, спокойно можешь устно, то есть вслух молиться, тебя не слышно, да. Но вот эта вибрация, единственное, она начала спускаться куда-то вот вот сюда. Вот, но сама. Потом я вроде поднимал в этот, в кадык её.
Нельзя! Вот смотрите, потом не поднимете.
Вопрос: Потом как бы в кадык её поднимал.
Я вообще боялась. Это прочитала у отцов, что нельзя спускать ни здесь, ни здесь. Я вообще боялась, лучше вверх. А мать вот эта, которая записывала, вот то, что мы читаем Евангелие, разбираем, а эта сама, она спустилась здесь ниже, помолилась, и потом никак мы не могли исправить. Это очень опасно, это потому, что вы сразу потом попадёте в душевную сферу, вот сюда. А здесь смотрите: вот здесь приходит постепенно внимание. Здесь Господом поставлен дух. Дух — он непознаваем. Но сюда же Он поставил энергию, то есть аккумулятор, — ум. Ум — это тоже энергия, это волны. Господь по этим волнам нас определяет, где мы. Если вы сейчас каждый представите мысленно, что вы в Оптиной входите в храм и подходите к аналою, вот хоть в скит. Мы ещё в скиту молились на ночной службе в девяностые годы. Вот приходит внимание.
Вопрос: Когда вы подходите умом, мысленно, к аналою, в храм... А, где где ум, там этот вас...
А, вот! Во! Господь вас видит там, а не здесь. Настолько это мощная энергия. Как только вы ум спускаете сюда и удерживаете, радости Господа нет предела. Он для этого создал мир, чтобы мы были с Ним на связи. И Он видит, что вы Его ищете, что вы не блуждаете где-то: на службе, на Поёте ли вы на клиросе. У меня вон Тамара Петровна пела. Я говорю: «Томусик, я внизу сижу, слышу, как ты на клиросе молишься». Она говорит: «Я все время молюсь». И я слышу, по Мы занимались в партах, мы друг друга слышим. Сели, сели в трамвай, она там меня забрала из церкви, мы куда-то едем. Она меня сразу усадила, как немощную, сама освободилось место — села вдали. А я-то нигде не бываю, я сижу вот в этих четырех стенах 15 лет. А если меня посадили в машину, при- привезли в монастырь, высадили, я там тоже ничего не вижу и нигде не бываю. И мы с ней едем, а это, я рассеялась, а она мне издалека кричит: «Шурик, ты где?» То есть она слышит, что я не молюсь. Или наоборот. Мы, это самое, ночью в келье, э-э сразу это помолились, она сразу уснула, чуть-чуть помолилась. А у меня так все болит, я вот: «Господи Иисусе Христе...» Да ещё она так храпит на всю келью! А я думаю: «Ладно, помолюсь, когда-нибудь же высплюсь, Господь где-нибудь же усыпит, хоть на службе». Это самое, э молюсь, ой, в три часа ночи она просыпается в туалет, а я си- тяну чётки. Она села на кровати и причитает: «Шурик, ты чего, молишься, что ль?» Я говорю: «Что ты кричишь на всё это?» Она говорит: «Да у меня сразу молитва пошла. Ты что, не спала, что ли?» Я говорю: «Нет ещё». Вот так вот слышим друг друга. А потом, знаете, какой случай был? Я э-э уже сердечная у меня была молитва, наверное. Или или близко, ну, может быть, точку эту только знала, точку саму. Это прихожу на послушание, это, наверное, пятый или седьмой год, прихожу на послушание в лавку после службы, и слышу: кто-то молится. И я вошла в дверь и говорю: «О! Я слышу, кто-то молится». А мне голос его отвечает, мужской: «И я слышу, что ты молишься». Я опять слушать. Так молитва идет хорошо. Но вот, знаете, как это ощущается? Вот несешь тяжелую сумку, а к тебе кто-то подошел и вторую ручку взял. Вот переживали когда-нибудь такое? Сразу прямо легче, и настроение другое. И прямо так сразу хоро- хорошо, то есть член с тобой. Я иду в в лавке, народу много, это я говорю: «Томусик, что ли, пришла? Кто-то так хорошо молится». А он мне отвечает: «Нет, не Томусик». Я прохожу к своему столу, смотрю: епископ Питирим стоит. И он на меня смотрит, и мы глазами друг друга понимаем, понимаете? Мы глазами понимаем, он понимает, что он со мной разговаривает.
Случаи из монастырской жизни
Вопрос: А вы это вслух говорили или просто в мыслях?
Да каким вслух? Ум один! Я читаю Иисусову молитву и умом говорю: «О, кто-то молится». А он говорит: «Я слышу, что ты молишься. Томусик, что ли?» Он говорит: «Нет, не Томусик. Я тоже слышу, что ты». Мне так стыдно, что я на «ты» его. А-а, это А потом я подошла, смотрю, у него крестик на этом, на скуфье. Я говорю, а я себе говорю внутри: «А, так это ты молишься!» Владыке! Господи помилуй! Она мне ещё белый платок, это самое, э-э в лавке, там матушка сказала всем делать вот так, это... Он, а матушка сказала ему, он хотел купить что-то у нас, и матушка сказала ему много подарков надарить туда, там они отбирали подарки, там стояли сестры старшие, мать Нина, там все, благочинная, это самое. Он их бросил, подходит к моему столу и говорит: «А это кто у вас?» А им чего сказать? «Да нахалка Александра Семёновна. Придет, приедет и живёт по три года, по два, все посты, и вообще сколько хочет, столько живёт у нас. И когда хочет — приедет, когда хочет — уедет». Чего им сказать про меня? Они молчат. Он говорит: «Да я сам вижу. Это монахиня в миру, которая приходит вам помогать. Это очень хорошо, что вы, как монахиня в миру, приходите помогать в монастыре. Вы все посты стараетесь здесь проводить». Это самое. Я ему потом, а потом он стал уходить, прямо выход против моего стола. И представляете, владыка оборачивается и смотрит мне вот так в глаза, как я вам. Я, конечно, за ним побежала, потому что я понимала, что он мне что-то хочет сказать. И я подошла, благословилась у него. Но он и когда ко мне подошел, я благословилась, и я ещё благословилась у него. Он говорит: «Ты давно занимаешься молитвой?» И я ему сказала там несколько слов. Это самое, он говорит мне: «Э, но я первый раз услышал молитву от человека». Я говорю: «А я уже от Тамары слышала, потому что мы вместе были». И когда я ей звоню, чтобы сверить часы, я, например, ну чё, нам не о чем разговаривать. Вот она пришла ко мне недавно, я поставила чай, а у нас чётки в руках. У нас так идет молитва, потому что она молится, понимаете, у меня идет, а она у неё идет тоже от меня. И нам так хорошо, говорит: «Томусик, будешь чай пить?» Она рукой махнула и говорит: «Давай...» Потом я ей звоню, говорю: «Томусик, как мы, это, с какой скоростью молишься?» Она говорит: «Да когда размолюсь — пять минут тысяча». Я говорю: «О! Мы в одной упряжке, ноздря в ноздрю идем. Пять минут — тысяча, пять минут — тысяча, пять минут — тысяча». Когда Вот это значит, я вам говорю про скорость. Пять минут — тысяча, это ну как? Примерно вот такая скорость, как вы говорили.
Вопрос: Очень сложно, слушайте, по ночам.
Ну, примерно. Вот. Так она пришла, нам нам не о чем говорить, посидели, помолились и разошлись. И она сказала, а, и она меня спросила: «Вот ты молишься, как мне, вот я ей давала тож такой лист, ты всем телом молишься, ум вовнутрь ума погружаешь?» Я говорю: «Нет, Томусик, со всей этой книгой, этим...» И мы с нею помолились такой молитвой круговой, когда всё тело молится.
Вот. И я, и мне прямо так легко пошло, потому что она молится, она ведущая сразу.
Вопрос: Ну да. Но такой молитвой вот ни в коем случае на улице нельзя молиться, только в келье, келейно, да? Сидя, потому что можно просто потеряться и
Нет, это, конечно, на правиле. Это то,
Вопрос: На правиле.
для чего садились на маленькую скамеечку. Когда они мне говорят, что они словесно молятся, а садятся на маленькую скамеечку, мне смешно.
Вопрос: Святитель Игнатий сам толково...
Мне смешно. Можете хоть на столе, хоть вверх ногами стоять и молиться.
Хоть лёжа, хоть сидя, стоя, лёжа, при ходьбе, как угодно.
Святогорский томос и цель жизни
Вопрос: Я вот слушаю, мне это очень интересно. Я хотел бы сам как бы попробовать начать. Вот что бы вы посоветовали или какой бы совет дали?
Вы знаете, что?
Вопрос: Для человека, живущего в миру, постоянно в грехе и так далее.
Другого просто нет пути ни для мирянина, ни для монаха. Когда прошли паламитские соборы, Григорий Палама провёл защиту исихазма, заключением был Святогорский томос. Этот Святогорский томос гласит, что это и для мирян единственный путь спасения.
Вопрос: Слава Тебе, Господи.
Понимаете? Вы никак не вернёте себе благобытие Адама, если вы этим не будете заниматься. И знаете, что пишут святые отцы?
Они пишут: кто выступает против чёток и не хочет непрестанно молиться, тот никогда в жизни не достигнет того, ради чего он родился.
Вопрос: Соединения со Христом.
А он родился ради Царствия Небесного.
Не достигнет. То есть даже Господь может милостивого человека по милости помиловать, но это не то помилование, и не тот путь в будущей жизни, который будет у человека молящегося.
Нужно вернуть то преподобие, в котором Адам был до падения.
Это возвращает Бог вот через это.
Смотрите, две... почти 200 стран входят в ООН.
Там 190 с чем-то.
Вопрос: Восемь.
198. Только одной стране запрещена идеология.
Нам.
И это внесли в Ельцинскую конституцию.
Запрет на идеологию. Почему?
Потому что наша идеология —
Вопрос: Христова.
это Гефсиманская молитва Христа. Вот мы говорили: «Наша цель — коммунизм», правильно?
Что такое коммунизм?
Что такое коммунизм? От каждого по способности, каждому по потребности.
Как это? Работать с с отдачей на каждом своём месте, и всё остаётся людям. Вот так строили царство земное, да?
В Гефсиманской молитве Христа сформулирована цель.
Наша цель — Царство Небесное в вечности со Христом.
Об этом молит Сын, и ради этого Он пришёл на землю. Это семнадцатая глава от Иоанна.
Попробуйте её читать каждый день.
Она очень маленькая, она читается три минуты, но там молитва за весь мир.
Некоторые люди неделю почитали, и начались лады.
И сейчас ещё продолжаются.
Понимаете? Читайте семнадцатую главу.
Вот это Гефсиманская молитва Христа: да будут все едины.
А путь к этому единству какой?
Вернуть подобие, которое потерял Адам.
Если мы это не возвращаем, мы не пригодны для Царствия Небесного.
А мы вернуть через... Это таинство, таинство церкви, частое причастие. Сейчас так особенно, потому что времена такие. И непрестанность молитвы. И на службах стараться даже два раза в неделю причащаться, кто может.
Чётки, пятисловная молитва и дыхание
Вопрос: А как бы вы мне посоветовали начать Иисусову молитву?
Опять: чётки в руки — и из рук не выпускать.
Вопрос: Вот эти вот чётки? Молиться на этих вот чётках?
Ну, эти... Вот твои, я по ним уже помолилась, на.
На тебе благословение, и из рук не выпускай. Пускай они у тебя будут. И молись, и вообще из рук не выпускай. Трудись. И начинай, вот говори, утром встал, даже ночью в туалет идёшь, всё говори: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
Вопрос: А куда обращать внимание? Внутрь?
Обратно: «Господи Иисусе Христе...» Лёг: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе...» Заснул — спи.
Вопрос: Вслух говорить? Устно? Устно молиться, нет?
Устно. Устно. Просто устно, вот правильные слова...
Устно, пятисловно.
Вопрос: Пятисловно? Не восемь?
Устно, пятисловно.
Вопрос: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
Хочешь научиться быстро — устно, пятисловно. Делание, дление молитвы.
Когда ты осваиваешь её... Мой батюшка потом приехал, когда это, я пятисловной молитвой... Он меня спросил: «Ночью идёт молитва?»
Я говорю: «Батюшка, иногда идёт, иногда не идёт. Иногда слышу: то пойдёт, то сплю, то пойдёт, то сплю». Он говорит: «А какую держишь ночью?» — «Ну как: днём молюсь пятисловной, и ночью держу пятисловную».
Он говорит: «А можешь тринадцатисловную продержать ночь?»
Я говорю: «Так я восьмисловной не молюсь уже давно.
Это самое...» — «Ну, тринадцатисловную попробуй сегодня ночь продержать тринадцати- или там двенадцать... Тринадцать, по-моему, слов».
Вопрос: Это с Богородицей? Да, Богородице...
«Господи Иисусе Христе, Сыне и Слове Божий, Богородицы ради и всех святых, помилуй мя, грешную».
Вопрос: А, «грешную» добавил. Всё.
Это самое... Но у меня был опыт держания тропаря на всю ночь. Это: «От юности Христа возлюбила еси, Блаженная...» Но я держала в ноздревом дыхании. Я ещё с... с... это не понимала.
А когда я это... просила непрестанность, то я вот так вот вдыхаю, да?
«От юности Христа возлюбила еси, Блаженная...» Или: «От юности Христа возлюбила еси...» Выдыхаю: «...Блаженная...»
Вопрос: А ум где держится?
На слух.
Вопрос: На слух?
Ноздревое дыхание.
Вопрос: Дыхание, нос. Дыхание.
Да. Саровский пишет об этом. Он пишет: «Хотите иметь ночную молитву, научитесь ноздревому дыханию».
Вопрос: Но он не в сердце пускал...
«Огненному работать, и пламени вожделел...
Непрестанную молитву и трудом...» Я даже не... не понимала, где ум. Наверное, ум вот здесь был, но я с... ум так вот идёт. Я вдох слышу и какая часть молитвы на выдохе. «И того единому пламени...» Непрестанную молитву и трудом пустынным...
У меня... У меня как молния проходят эти слова: «...умиленно же сердце любовь Христову стяжа...
Возлюблен Божией Матери явился еси. Сего ради вопием ти: «Спасай нас молитвами своими, Серафиме, преподобне отче наш». От юности Христа возлюбила еси...» Вот так вот держала, у меня был опыт. Но я держала уже не... не так, а держала такую молитву, тринадцати- или двенадцатисловную, сейчас не помню.
Уже всё равно, что. Богу не нужна длина.
Богу нужен навык и тишина. Вся задача — стяжание Святого Духа.
Длина молитвы и трезвение ума
Саровский говорит.
Вопрос: А можно вот вопрос по поводу... Вы говорите про пятисловную молитву, просто у меня был опыт, когда устно я говорил восьмисловную молитву, и уста настолько привыкли, что они сами стали говорить. Просто вот сейчас я послушал ваши записи, попробовал перейти на пятисловную, мне вначале неудобно было, и потом как бы уста сами, в общем, вернулись на восьмисловную.
Угу.
Вопрос: Вот как быть? Пере... переучиваться?
Вы... Вы знаете, что?
Отцы говорят: «Моё мнение — второе падение». Как вы должны иметь и такой навык, и такой навык, и такой навык, и такой навык. А то начинают: возьмут чётки: «Ой, нет, эти чётки мелкие».
Да мне хоть такие дай, хоть такие дай, я буду по ним молиться и не отказываюсь.
Точно так в молитве. Но смотрите, что отцы говорят.
Афон молится четырёхсловной: «Кирие Иису Христе, элеисон. Кирие Иису Христе, элеисон». Зачем, спрашивает владыка Панкратий: «А мы, — он говорит, — а, ну, молимся «Кирие Иису Христе, элеисон ми. Кирие Иису Христе, элеисон ми. Кирие Иису...» Нет, ну больше «Кирие Христу... Иисусе Хри... Кирие Иису Христе, элеисон. Кирие Иису Христе, элеисон».
Вот. То есть покаяние и Имя Божие, понимаете?
А длина молитвы не важно. Но вы посмотрите: святитель Игнатий это... Они же из... и батюшка Серафима,
Вопрос: То есть до обеда: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя»,
А потом: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя». Зачем? Смысл в молитве: имя Божие и обретение тишины. Вот я вам говорю…
Вопрос: Можно молиться: «Иисусе Христе, помилуй мя».
Вот я вам, смотрите, путь я для своих крестников написала. Наша цель — обожение, да? То есть вернуть себе утраченное благобытие Адама хотя бы к смерти. Но если вы не будете молиться, вы это ничего не вернёте. Значит, как оно идёт? Обожение возвращается через что? Через исихазм.
А здесь я пишу: «Обожение может быть только безмолвием, через безмолвие». Исихазм — это покой и безмолвие.
И вся эта называется исихазмом.
Безмолвие, по определению Григория Синаита, — это усердие, с которым мы ум сводим вовнутрь себя, в сердце или сюда, и удерживаем там. То есть безмолвие — это труд. Это не дар.
Это я удерживаю труд, удерживаю здесь, а потом он навыкает стоять. Понимаете? То есть, значит, исихазм — это покой. Он получается, он ещё расшифровывается как покой и безмолвие. Безмолвие — это усердие, когда ум удерж- удерживается в сердце. Цель безмолвия — возвратить ум постепенно в сердце.
Туда, откуда он ушёл, — цель безмолвия. Когда мы так молимся, мы потихоньку обретаем… мы возвращаем его через трезвение. Трезвение — это что? Что такое пьяный? Да у него говорит что попало, да? Ум туда льётся, туда, туда. Трезвение — это покой ума.
Трезвение, трезвение — это контроль ума, который стоит здесь или здесь, за тишиной сердцем, если вот здесь стоит, и за самим собой, где ты стоишь сейчас. Вот я каждую… вот я вам точно могу… вот я с вами беседую два часа. Я вам точно могу показать на рисунке, где у меня стоит ум. Я его ни оттуда никак не вывела. Вот я перед этим коснулась её, чётки, там я его оставила.
Поэтому весь разговор с вами мне вменится в молитву. Потому что я, говоря громко, там контролирую, где у меня стоит ум, и покой этот контролирую. Тогда вот к вам кто… вот вы молитесь Иисусовой молитвой: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Нужно петь или читать. Утишьтесь здесь и оставьте здесь ум. И пойте: «Господи, помилуй». Посмотрите сюда. Или вам нужно читать, э-э вас поставили читать там полунощницу. Вы идёте, идёте с Псалтирью в середину храма, а ум удерживаете там, где вы молитесь, где вы молились. И начинайте читать: «Блажени непорочнии в путь, ходящии в законе Господнем. Блажени испытающии свидения Его, всем сердцем взыщут Его, не делающии бо беззакония, в путех Его ходиша. Ты заповедал еси заповеди…» Здесь, сюда, сюда как в микрофон, но главное — ум должен контролировать, что он там же стоит, где стоял, когда вы пели. Или вы поёте тропарь. Или вот вы сказали мне, что вы читали псал- Не надо. Нужно просто Псалтирь читать здесь. Или, например, взяли, вот когда эток навык…
Вопрос: В себя?
В себя. Здесь же, там же, где вы читаете Иисусову молитву.
Вопрос: В себя.
Да. «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей…» Или вот здесь я молюсь, да? Но я сейчас вот из- из-за вас всё время с вами здесь молюсь, это самое. Мы каждый вечер читаем: Евангелие, э-э Апостол и главу Откровений, и потом молимся. Трое читают, остальные все тянут чётки. Это самое. И тогда вообще такой-то такой-то спит.
Вопрос: [неразборчиво]
Вот понимаете, в чём дело? Если вот вы Псалтирь начали читать, вам не нужно читать Псалтирь и Иисусову. А Псалтирь читать, где Иисусову читали. «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей…» То есть ум удерживать там. И так Богу всё равно, Иисусовой молитвой вы молитесь или многие отцы спасались, говорили: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас», или: «Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святый». Они говорили здесь, они также… Не молитва спасает. Молитва — инструмент, как скальпель, для обретения тишины. А тишину вот дальше мы обретаем, дальше мы трезвение потихоньку обретаем. То есть ум стоит здесь с безмолвием. Трезвение — это контроль ума за тишиной, за сердцем и за собой, за самим собой. Я им расписала: сначала это удерживание молчанием уст, в течение дня меньше всего говорить. Потом — молчанием ума, то есть помыслов укоренять. А потом — вот этой тишиной сердца, которое сейчас там держу.
И как бы вы ни начали сейчас шуметь или буянить, я это постараюсь там удержать.
Молчание, любовь и сердечная точка
Понимаете? Вот вот это тихость, тишиной молчание. А начинать как можно стараться меньше говорить, чтобы больше молиться. Вот отвечаешь… Я даже, знаете, что делала? Кстати, в Страстную неделю, ну, у меня послушание в лавке, они там все продавцы за деньги, а ко мне отсылают всех, кого приходят люди с проблемами, отвлекают, а они же работают за выручку, понимаете, им нужно очередь обслуживать, а не разговаривать. Они: «Идите к Александре Семёновне». Они подойдут ко мне там, а я тяну чётки сижу это.
И вот что происходит? Ко мне подходит человек, я уже молюсь здесь, и даже когда я здесь молилась. Я затихаю здесь, ко мне подходит человек, я ум удерживаю там, чётки задерживаю на той бусинке, какой я остановилась.
Вопрос: Да.
Ум удерживаю там или вначале здесь. И начинаю с ним разговаривать. И вот когда я уже отсюда перешла сюда, я вдруг ощущаю: вот это перевёрнутое сердце, вот это обратное, я там удерживаю ум, и когда вы говорите со мной, то, что ум стоит там, я как бы вас беру туда. И слышу вас этой точкой, а не ушами. Это только как бы помощь. И вижу вас этой точкой. И вы мне так дороги, как будто я вас родила, я не могу… Я всё, что вы жалуетесь и переживаете сейчас, оно абсолютно моё.
Понимаете? Я думаю: «Что это такое? Я такое переживаю». Пошла на исповедь, когда к батюшке, говорю: «Батюшка, что-то у меня подходят люди, я их слышу вот этой точкой». Я-то Он-то не понимает, что я сердечной молитвой молюсь, вот вот этим занимаюсь, понимаете? И здесь стою в точке. Я я-то это не рассказывала. А я не понимала, почему это происходит.
Даётся такая любовь, причём эта любовь даётся по мере погружения вот в эту дорогу. Вот чем я Вот я вот здесь молюсь, на третьем круге, а Силуан там молился, и он весь мир вмещал.
Понимаете разницу?
Вопрос: Да.
Он там стоял и весь мир вмещал. И вот знаете, ко мне вы- были были мощи Спиридона Тримифунтского. И это самое, народ… Это был октя- октябрь месяц, холодно было, все лезут в лавку, и везде очереди стоят. И ко мне выстроилась очередь. И подходит тётка какая-то в конце, пристраивается, а я с мужчиной разговариваю, разговариваю, я не помню. Я вообще прямо вся вся занята его его проблемами, что что у него там случилось, и думаю, как ему помочь. Или или наоборот, и на- Вот он подходит, он купил книжку «Патрология», там какой-то подходит. Я спрашиваю: «Вы для чего купили? Вы учитесь?» Вижу, человеку за э-э за 50, пять может быть. «Нет». — «Для кого-то купили?» — «Нет, толстая, патрология, это вот». А он говорит: «Да нет, мне говорят, что хотите святые отцы, святые отцы. А я говорю: "А кто их изучает? Где их можно почитать?" — "Патрология"». Я говорю: «Отнесите обратно эту дров- книжку, это самое. Пойдёмте, я вам покажу, что вам взять». Я вижу, что он не то купил, потому что смотрю этой точкой. Понимаете? И даю ему «Отечник» святителя Игнатия. И говорю: «Здесь 90 отцов, вы узнаете всё: о об отце и о его учении». Он пришёл ко мне через несколько дней и говорит: «Куплю любую книгу, какую вы укажете. Вы мне дали то, что мне нужно. Как вы угадали?» Да не я. А то, что я стою здесь, это не моя любовь к вам, я ничего не имею.
Если я выйду сюда, я буду занята только собой любимой.
И человек так так устроен. Вот э-э это самое, на Библию опираются вот эти две. Одна хочет служить людям всем, что она имеет, а другая о выгоде думает. Под себя же гребёт деньги, под себя жмёт средства. И скажет: «Вы у меня просите, я у вас царь и Бог, и вы у меня про-» То есть мир погубит выгода и личность. Вот мы становимся жидами, как только мы жадничаем и не хотим другим помогать, особенно ближнему. И мы становимся христианами, когда мы отдаём всё: знание ли, утешение ли, деньги ли, любовь ли, погладил ли, погладь, что можешь. Когда мы отдаём… Если я думаю, что я от вас могу поиметь, я поступаю как жидас. Если я думаю, что я вам могу дать, я поступаю как христианин.