Беседа с паломниками из Оптиной пустыни, ч. 4прослушано
Ритм Иисусовой молитвы и предочищение сердца, часть 4
Матушка обсуждает с собеседниками ритм Иисусовой молитвы: от словесной к умной и сердечной, объясняет афонский «ритм сотницы» через физику слов и дыхания, предостерегает от преждевременных высоких мер. От разговора о молитве беседа переходит к исихазму как основе Церкви и русской идеологии, к личности Иоанна Грозного и к предочищению сердца, которое открывается через людей и любовь.
Главы7
Ритм сотницы и афонская мера
Я уже даже вот, например, в монастыре.
Говорят: «Ой, какая хорошая книжка пришла». Вот помните, Паисия, Паисия.
Такая зеленоватая.
Вопрос: Иоанна Кассиана.
Зеленоватая. Это... А я как раз молилась.
Я записываю всё. У меня молитва шла 25...
э-э тысяча, э-э ну да, тысяча — 25 минут. Потом нет, как... Да, наверное, тысяча... это самое. Потом, э-э это самое, сотница — 2,5 минуты, потом 2,8, две это. И вдруг 2,5 остановилась, и ни туда, и ни сюда.
Я чувствую: так быстро идёт, это прямо: «Господи Иисусе...» Пошла это на...
Говорю: «Мать Авраамия, разреши мне на вечерне съездить на Валаам». Я знаю, что у нас некого спросить в монастыре.
Пошла там. Подхожу тоже тоже как это... Мария.
Подхожу к старцу. Э-э ну, к пожилому такому. Говорю: «Слушайте, молитва у меня... духовник далеко, связи нет с Украиной.
Это самое, вот молитва пош-...
пошла полторы минуты сотница.
Это правильно, неправильно?
Я боюсь, это куда-нибудь...»
А он говорит: «Как сотница?»
— «Это что, ты за 15 минут тысячу читаешь?» Я говорю: «Да».
— «4000 за час?» — «Да».
Вопрос: Ну вот видишь.
«Ну, ты даёшь! А вообще, кто тебя так научил?»
Я говорю: «Никто. Я молюсь, она пошла так».
Я иду по дороге, говорю: «Господи, отца Виталия нету.
Я этих спросила, они с такими глазами: "Что ты так быстро молишься?"
Да у меня, я ничего не быстро, а как она идёт, так она идет».
Прихожу, Паисия книжку привезли.
Какой-то мужчина приходит и говорит: «Я у вас вчера купил Паисия, хочу вторую взять, другу подарить.
Это лучшая книга, которую я в жизни видел», — мне говорит.
Идёт мать Авраамия, и я говорю: «Мать Авраамия, а я ничего не делаю без благословения.
Ни одной книжки. — Мать Авраамия, как ты считаешь, мне купить эту книжку?»
— «Зачем она тебе нужна?» — она мне говорит. — «Почитай про Иисусову молитву».
Я говорю: «А где там?» Она мне открывает 580-ю страницу.
А я вечером накануне шла с Валаамского, молилась и говорила: «Господи, да что же они, монахи, не понимают почему? Я-то... Не могу ли я заблудиться, молясь в таком ритме?»
Открываю Паисия.
Матушка открывает мне 580-ю страницу, где-то в середине написано.
С ошибкой написано, но я, поскольку я опытна, я уже вижу, что он пишет: «Нормальный афонский ритм — это полторы минуты сотница».
А-а, я думаю: слава Тебе, Господи!
Но я же физик и математик, мне нужно объяснить, откуда это.
И я быстренько, я это афонцам всё объяснила, откуда идёт такая молитва.
Физика ритма и благодать быстрой молитвы
Смотрите, мы произносим три слова умно. «Господи» — вот если я произношу пять, то 0,3 секунды каждое слово.
Понятно? Вот если я вам даже прочту «Отче наш», вы увидите. Любое, если вы прочтёте в ритме клироса, клиросного чтения, «Отче наш, Иже еси на небесех», там не так будет, как читаете.
Вы увидите, что мы читаем примерно 0,3 секунды одно слово.
Значит, вы читаете пять слов.
И вы читаете полторы секунды: 0,3, 0,3, 0,3 — полторы секунды, да? Читаете одну молитву. Э-э...
Вопрос: Да, пять слов.
Одну молитву, да? Значит, э-э э-э полторы... 15 секунд — вы читаете 10. 150 секунд — вы читаете 100.
100 делим на 60, получаем 2,5 минуты.
Это словесный ритм.
Правильный словесный ритм афонск-... ну, обычного клиросного чтения. Теперь когда мы переходим к умной, мы тоже мыслим, но только в уме мыслим: «Господи, Иисусе Христе», — как одно слово, «помилуй мя», — как одно слово.
Можете промыслить сейчас?
Да? Тогда у тебя получается: 0,3, 0,3, 0,3 — 0,9 молитва.
9 секунд — 10 молитв. 90 секунд — 100 молитв. 100 делим, 90 делим на 60 — полторы минуты сотница.
Почему? Вот у меня запись с семью старцами беседа.
Э-э Харлампия... владыки Харлампия Валаамского. Ему он говорит: «С какой скоростью молитесь?»
Они не говорят вот о той скорости, о которой мы с вами говорим, потому что очень быстро или очень медленно, как говорит Игнатий, сотницу за 30 минут — это не наша с вами мера.
Ко мне приходили батюшки, говорили: «А как же Игнатий говорил, что нужно молиться за полчаса одну сотницу?» Я говорю: «Вы пробовали молиться так?»
Вопрос: А я пробовал.
Угу. Это какой-то это дар Божий, когда ни одного помысла, я пробовал, это прямо я вот это: «Го-о-осподи...» Я прямо как будто вот как будто посидел.
Вот! Вот если вы поё-... поёте, я я могу рассказать, как это делается.
Вопрос: Нет-нет, ну, это это внутренне, это без слов, ничего, это по...
Я понимаю, я понимаю. Я понимаю, как им молиться, но это тоже не моя мера.
Вопрос: Не-не, это я просто как бы так э какой-то... да, да.
Да, да. Как опыт, как как опыт, да.
Как опыт. Если вы будете вот так, вот так вот действительно, как он говорит: «Го-о-споди...»
Да? Примерно в в минуту две э-э ну, 12 вдохов у нас. И у нас получается: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».
Вопрос: Ну, там да, там...
Да.
Вопрос: Там чувствуешь...
И у вас за 20 секунд получится 10 э-э получится четыре молитвы.
Четыре молитвы: четыре и четыре. В общем, я могу ошибиться. Это самое, э-э за минуту получается вот одна вот такой проходит... Не помню точно, но получается, что вы за минуту прочитали три молитвы только, три молитвы. На 20 секунд — одна молитва: 20 секунд, 20. За 10 минут вы прочитаете э 10 молитв, да? 10 молитв. А за э 20 вы прочи-...
Вопрос: Не, за де-... за 10 минут — 30 молитв тогда получается или...
Ну, вот, ну, за 10...
Вопрос: Примерно да, примерно за 10 минут — 30 молитв.
Ну, ещё 10 минут — вы ещё 10, и ещё 10 — вы прочитаете ещё 30.
30, да?
Это самое.
Вопрос: Ну, примерно, полтора... как раз сотница она и получается.
Примерно... А, да, и получается сотница: 30, 30 и 30.
90 молитв получается. Ну, примерно вот получается тогда.
Но это очень это вот или нужно вот так петь, как вы сказали...
Вопрос: Не, я я не пел. Это это внутреннее какое-то. Я я просто как попросил, и это как бы внутренне такое...
Чтоб показал. Но я тоже очень долго разбиралась, а поп-... когда пробовала молиться сама без по-... помощи Божией, то тут же помыслы, кого увидит, то...
Вопрос: Не, а это как а это как будто выключился, и я не пою, а как будто слова... И каждая буква — это сладость, это сласть, каждая буква.
Ну, и прямо вдох: «Го-о-споди», — выдохнул.
Вопрос: Нет, я вот я я вот я ничего, я ничего не не за- не дыхал, само...
«Иисусе...» Ну понятно.
Ну понятно, но я говорю, что примерно три молитвы в минуту получается. И 30 молитв — за 10 минут. А за полчаса получается сотница.
Это высокий уровень духовного состояния надо иметь.
Да. Как очень быстрая молитва, так и эта, и не надо в это лезть.
Вопрос: И ещё хотел спросить это. Но можно же ещё представлять эту Иисусову молитву каждое слово за одну молитву? Например, «Господи» — это молитва уже, всё, это молитва.
Конечно.
Вопрос: «Иисусе» — это молитва.
«Христе» — это молитва полная. Как вот в одно слово.
А чего тут эти? Я то и вот то, что было, я не могу объяснить, это как благодать, её сложно объяснить.
Это благодать, да, это, конечно, благодать.
Вопрос: То есть сам здесь, то есть сам здесь него невозможно. Там даже там как будто вот эта каждая буква как будто пела, и она тебя распирала, а рас-... Ну как будто когда аж задыхаешься от этой благодати, аж задыха...
Распирала.
Аж задыхаешься, да-да-да.
Вопрос: Я говорю: «Господи, всё-всё-всё». Я, то есть вот... Как будто душа из тела сейчас выскочит, вот такое состояние.
Да-да-да, да-да-да, да-да, я тоже попробовала и думаю: «Ой нет, Господи, это не моя мера».
Это мера более... кто живёт вот так, может быть, в скитах или...
а что я... Ну, э, объяснить я могу, а сама я так молюсь?
Вопрос: Ну просто Господь показал на этот, на какой-то... Просто показал, да.
Да. И и или, может, помним папу Харлампия, да? И это самое. Иосиф Исихаст говорил: «Лучше, чем папа Харлампий, никто Литургии не служит у нас на Афоне». И вот его книжка, да, он из себя, он говорит: «Молился 200 молитв на одном выдохе?
За минуту молился 100 молитв.
Я сидел в келье и за... молился 100 молитв за минуту.
А как только вышел, увидел пожар наверху, у меня пошло 200 молитв в минуту. Что это значит?»
Вопрос: Каждая молитва за одно слово.
Конечно! Конечно! Первый раз он молился: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», то есть два слова держал.
Не три вот так вот мы, а два слова, два два помысла держал, да? И у него получалось это самое, э, за минуту как раз, э, то есть 0,3 и 0,3, 0,6 — одна минута, э, одна молитва. Э, это, э, э, 10 молитв — 6 секунд, 100 молитв, э, получается, э, 60 секунд. А когда он так стал, то у него вся молитва держалась сразу.
Одновременно. Поэтому она шла 0,3 секунды.
И тогда он 200 молитв за 30, э, за минуту он вычитывал, э, вот столько.
С чего начинать молитву
Вопрос: Угу. Матушка, а скажите, пожалуйста, ну вот, значит, всегда рассказывают там: «Умная молитва», да, там, «сердечная», вот, но, э, вот самое начало, с чего начать и как бы вот эти вот границы? То есть самого первого.
То есть не для того, чтоб там...
Первое первое — начать со словесной молитвы. И говорить «Господи Иисусе Христе», где б ни шёл, где б ни делал. И говорить под шаги, шаги разбить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе, помилуй мя».
Когда в этот ритм войдёшь, то потом только зашагаешь — молитва сама пойдёт.
Раз. И целый день стараться говорить словами.
Затем и и и не торопиться, и никуда не торопиться.
А на правиле не торопиться...
Вопрос: А был опыт, прочитал «Странника», и как-то вот попала в книгу, э, вот Иосиф Исихаст, ну вот его там, это, собрание. Вот. И там говорилось про быструю, про быструю молитву. Ну и как-то начал так, это. И, в общем, так навык молиться, что потом она сама стал сама стала, то есть уста сами стали говорить молитву.
Угу.
Вопрос: Вот. Но просто потом, когда уже я это потерял, пытался то же самое...
Так нет, это хорошо, что так пошло!
Вопрос: Ну да, да, но оно потом потерялось, к сожалению.
И не стал молиться?
Вопрос: А-а, как-то, да, про пропала вот эта само самодвижность у уст.
Неважно, что она пропала, надо заниматься!
Вопрос: Скажи, как есть.
По помыслам, помыслы, да, пошли? Помыслом можно обидеть кого-нибудь.
Вопрос: Ну, ну, ну, может быть, не то, чтоб там, может быть, тщеславие там какое-то. Просто потом, когда я пытался, ну, как бы войти в это, у меня, то есть, я когда бы-, ну, начинал говорить, там, Господи, ну я восьмисловную говорил: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».
И почему-то начинало внутри какое-то, как сказать...
Беспокойство?
Вопрос: Беспокойство, да. И прямо аж дыхание, и, в общем, сердце начинало прямо, прямо вот, ну, в смысле, не духовное, а просто простое сердце начинало...
Нет, этот опыт Господь дал не зря.
Вот этот опыт — это Господь, как маленького ребёнка, который первый раз помыл тарелку, вы погладили его по голове и сказали: «Молодец, так и делай всегда».
Понимаете? Но когда мы о себе что-то подумаем, то можно обидеть вообще то, что положено.
Вопрос: Как ты помыл тарелку на самом деле.
Да.
Вопрос: Ты вроде бы, ты думал, сам...
А чего ты помыл тарелку? Но этот опыт нужно воскрешать.
Вопрос: Воскрешать?
Обязательно. Он дан Богом, и его, и это благословение.
Вопрос: Да-да-да. У меня просто...
Ни в коем случае его не бросать. Это будет большая ошибка духовная.
Вопрос: Понял. А меня все- всё время, знаете, как-то Господь возвращает к нему. То есть я когда вспоминаю, то есть у меня когда это было...
Да это Господь возвращает, совершенно верно.
Вопрос: Я на с-, на служ-, на службе, на клиросе, то есть стою,
Совершенно верно.
Вопрос: и Псалтирь читают, а мне как бы открываются смыслы.
То есть...
Будет открываться. Будет открываться весь смысл.
Вопрос: То есть, и и такая и такая какая-то, ну вот, люб-, э, любовь ко всем, все такие [неразборчиво].
Да, да, да, да. Это всё дал Господь. Это всё дал Господь.
Вопрос: И и радость постоянная.
Только вот, матушка, почему-то, когда пытаюсь, то есть, ну, снова, да, начать...
Не надо, на это надо не обращать внимания.
Вопрос: На беспокойство?
А?
Вопрос: А беспокойство внутри вот это?
Вздохнуть, выдохнуть, стишится вот, утишится тишина.
Откуда беспокойство?
Вопрос: Вот, матушка, прошу прощения. Вот у меня то же самое, с восьмисловной на пятисловную, и вот это вот как бы беспокойство.
Я где-то у отцов прочитал, да, вот? Там тоже был спор, а-а, спор именно за восьмисловную и пятисловную. Они говорят: «Ну вот посмотри, посудите, — говорит, — будет ли святой, да, который там уже, говорит: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя"? Нет. Говоря это, ты уже себя сознаёшь грешником, поэтому, говоря восьмисловную, не надо переходить на ту». Ну, это не я, это вот то, я прочитал. «Только грешник будет крич- кричать: "Помилуй мя". Ты уже грешник».
Конечно. Совершенно... «Слово "помилуй меня" — это это осуждённый».
Вопрос: Да, а святой, ты уже сам себя в этих словах осудил и...
Вот здесь в две части восстанавливается связь с Богом, которую Адам нам разорвал.
Почему таким путём идут преподобные? Возвращается подобие, а потом и преподобие.
Другого нам пути нет. Причём, вы знаете, что?
Исихазм как основа Церкви и русской идеологии
Э, вот мы э эту кн-, в этой книжке хотим написать, что это суть русской идеологии.
Так жила Византия, когда чётки держали цари в руках.
Или вот, э-э, Константин Палама, отец Григория, да, он был первый советник царя.
Очень высокопоставленный, образованный, дети детям дали хорошее образование, э, всё, но он чётки из рук не упускал настолько, и в сердечную молитву погружался, что на него жаловались. Приходили и говорили царю: «Опять Палама перепутал документы и вообще не... Я ему сказал, он не сделал». А он говорил, знал, что он глубоко занимается молитвой, царь улыбался и говорил: «Да простите ему, у него очень много дел. Я же его очень много загружаю. Он и детей моих воспитывает и всё». А на самом деле он знал, что он занимается внутренним деланием, поэтому где-то невнимателен в такой светской жизни.
И все занимались. А вот, понимаете, в чём симфония? В том, что монастыри и мир тоже, миряне должны взять чётки в руки.
И Аризонский, кто не приходил, сразу чётки в руки и говорили: «Непрестанно: "Господи Иисусе..."»
И точно спасёшься. Это, э, спрашивают Григория Синаита: «Ой, ну вообще, так это, такое поверье у них, почему у вас чётками руки миряне, в руках?»
Да потому что Паламитские соборы, Святогорский томос приняли это для всей церкви!
И через год уже была анафема тому, кто это не делает.
Анафематствовали всех, кто не признаёт исихазм магистральным путём спасения. Что это основа, а фундамент церкви.
Понимаете, этот фундамент спас нас в 1054 году, когда преломилась цепь.
И когда эта зараза стала проникать в восточную церковь, Григорию Паламе несколько раз предлагали рукоположение, э, хиротонию епископскую и всё. Он категорически отказывался, спасался около Синаита на Афоне и благодать имел большую. Но когда узнал, что зараза вот этого схоластики и философии проникает, он, э, в защиту исихазма провёл четыре собора, понимаете? Вам что это, ничего не говорит? И принял Святогорский томос, когда все, э, отцы с Афона подписали. И Константинополь 100 лет потом жил, как Афон, как Афон! У каждого, у нищего чётки в руках, и у патриарха, который служил.
Предочищение сердца и сучок в глазу
Вопрос: Там соз-, там сознание такое, религиозное сознание такое было.
Такое религиозное, а зато и какая благодать! Понимаете, все заняты своим спасением, а главное, когда переходишь уже вот такой молитве, ну, предочищается сердце, как это видится?
Вот нам в Евангелии сказано: «В чужом глазу видишь сучок, а в своём — бревно». То есть однородные грехи.
То есть я вижу вас грех, который сама имею, но он у меня больше, и я сразу вас ловлю на этом грехе, Не забываешь, что это твой грех, да? А когда идёт предочищение сердца, а оно идёт только через круговую молитву. Вот даже предочищение. Вот я это даже по опыту своему. Я сижу здесь, я ни с кем не общаюсь, уже у меня нет силы сейчас э-э ни в монастырь приехать к отцу этому самому, к отцу Иннокентию, или к Феофилу в пустынь. Просто я немощна уже. И старая немощь. Святителю Игнатию было 12 или 14 или 13 лет, когда его повезли э-э в это самое, в суворовское училище, как оно называлось тогда?
Иоанн Грозный и русская идеология
Вопрос: Пажеский корпус.
Это...
Вопрос: Тогда Пажеский корпус.
Пажеский корпус, Пажеский корпус. Это где у нас сейчас Суворовское училище, напротив этого, э-э как называется? Пассажа, как? Гостиного двора. Угу. Ну, э-э Суворовское училище, а там был Пажеский корпус. И отец его когда везёт, а уже петровские эпохи Россию подняли на дыбы. И он ему говорит: «Ты как, в каком чине хочешь послужить?» Сложи, пожалуйста. Постранится... «В каком чине хочешь послужить? В статском или военном, или это самое?» — Игнатия папа спрашивает. А он с собой «Добротолюбие» набрал, «Училище благочестия» чуть ли не наизусть знал. И вот они когда едут, он говорит: «В каком чине?» Он говорит: «Я бы хотел в монашеском, в духовном чине послужить». Он говорит: «Ты что, хочешь меня убить? Будь, тебя воспитывают — одна из лучших фамилий в России, тебя воспитывают служить Отечеству, там ещё чего-то такое».
Понимаете, петровская эпоха подняла развитие науки, искусств. Впервые литература у нас стала появляться. Антиох Кантемир, там, Ломоносов, ещё кто-то. Начали чего-то на немецкий лад сочинять. У нас не было этого ничего, у нас была только святоотеческая литература.
Вопрос: Ну, а потому что они ж там и поднимались. А от этого весь пошёл весь... Все учились...
Правильно! Правильно. Все учились по Псалтири тогда. Потому что допетровская эпоха — это эпоха святости. Её там устроил кто? Дорогой мой, любимый Иоанн Грозный.
Он, это его икона в в этом самом, в Кремле, на фреске. А у меня ко- копия его. Иоанн Грозный. И он ему говорит, а эпоха Петра — эпоха сытости, эпоха декольте французских. Россия пошла не за своим предназначением Второго Рима, как планировал Василий III, как планировал Грозный. Это вообще. Это самое, мой батюшка сказал мне 30 лет назад, 5, наверно, больше, сказал, что архиепископ Антоний сказал ему: «Если России суждено встать как Святой Руси, она встанет на идеологии Грозного и административном управлении Сталина». И когда мне батюшка это сказал 30 лет, у меня вообще что-то ничего не сходится. Говорю: «Батюшка, как это — Сталин и Грозный? Идеология Грозного... Какая у Грозного была идеология?» — «А насквозь настоящая евангельская идеология».
А я говорю: «Батюшка, я ничего не поняла». Он говорит: «Я не говорил, чтоб ты поняла, ты только запомни». И вот когда я стала Грозного читать сейчас, я просто на небо улетаю, как от Евангелия.
Курб- Курбскому пишет: «Бедный ты, бедный! Несчастный ты, несчастный! С какой духовной высоты православия ты спал, что уехал к его врагам, которые жгут наши храмы и не почитают иконы?
Что ты наделал? От чего ты бежал? От моих угроз, от на которых ты говоришь, что я тебя хотел убить? Я ничего не хотел. Но у нас убивают в стране только за три за за семь шесть смертных грехов.
А ты смертного греха не совершил. Предательство — это иудин грех, а не смертный». И это самое, пишет ему: «Несчастный ты, несчастный! Но если бы я убил тебя даже, как ты врёшь там, сейчас и до нас доходят слухи, ты можешь представить, какие бы высоты ты у Господа имел?
Ты бы мученический венец заслужил там, потому что ты ни- никак не достоин был убийства.
Что ты наделал? А если б я тебя за дело убил и ты бы заслужил, так Господь два раза не наказывает. Мы почему ввели смертный грех?
За семь смертных грехов, в том числе содомский, поджог со смертью, разбой на дорогах с убийством, убийство, э-э значит, богохульство. Первое — богохульство, да. Э-э и и содомский грех.
И ещё там что-то такое. Больше мы ни за что смертного греха не даём. Я каждый приговор отслеживаю и лично подписываю. Ну хорошо, если бы ты заслужил, то Господь бы тебя не наказал два раза. Чего ты испугался? Эта жизнь скоротечна». А пишет а пишет ему Сигизмунд, пишет пе-: «Какой же ты несчастный! Врёшь там и лишил себя э-э с с такой высоты православия упасть к сектантам».
Он пишет... Ну это вообще, это нужно читать каждый... А потом сноски евангельские, сноски
Вопрос: Не, я вот читал...
Ветхого Завета, и там написано: сноска Ветхого За- И они убирают, из книжки убирают.
Вопрос: Телеканал «Звезда» вот уже 2 года назад они сняли хороший фильм про Иоанна Грозного, его семью, всех его детей. Там доказали, что он не убивал. А а он он ехал из Москвы, и он там какой-то ростов был, он говорит: «Нет, у меня сын заболел, у него жар». И он поехал к нему, и вот тут у него на руках умер. Это всё это да.
Никого он не убивал.
У Репина отсохла рука сразу!
Вопрос: Ну да, он же отлучен был, каялся потом. Да, да. И митрополит Филипп — вот это всё камень камень преткновения.
Вы читайте, как он писал, да. У него отсохла, он больше не... До смерти, да. До смерти правой рукой не мог писать. Как только он э-э та- такую мерзость написал на него.
Вопрос: Ну, его же свои современники канонизировали, понятно.
А владыка, владыка пишет Иоанн, наш дорогой, в своём «Русь соборная», да?
Вопрос: Да.
И «Самодержавие духа». Он Ой, как он пишет о Грозном! Он говорит: «Подкупив Карамзина, вылили столько грязи на Грозного, на святого человека!» Ну он так пишет, это самое. Мы частично его даже взяли... То есть он выстраивал всё по логике Второго Рима.
Вопрос: Да.
Когда Курбский его обвиняет, что он там гульбище устроил в пост, э-э... Какой пост? Рождественским постом. А а мы м-м, значит, взяли Казань, и пока сюда вернулись, её взяли на Покров, но там ещё были задержки всякие по пути, и вернулись сюда где-то уже чуть ли не в сентябре... Нет, ну, короче, после Покрова уже холодно было.
Вопрос: Ну да.
И он разрешил 3 дня на Красной площади гульбище, чтобы лавки были, чтобы это. Он говорит: «Ты прав. Я не имел... Но народ так воевал и так молился! Мы две литургии отслужили утром, прежде чем взять... И к концу второй литургии Казань была взята».
Вопрос: Да, это было много крови, да.
Представляете? Ну это просто читать... Сигизмунду пишет, э-э польскому. Он говорит: «Я предлагаю вам баллотироваться на престол польский.
Но буду я баллотироваться, ещё кто-то там хочет, а народ будет выбирать». А он ему пишет: «Либо ты сошёл с ума, либо хочешь меня за сумасшедшего... Чтобы я, мятежной человеческой волей, избирался на какой-то престол, если я помазан на царство византийскими...» Да, от Византии принявшего это самое.
Вопрос: Преемственность.
Да, преемственность. И византийский собор, уже после крушения, написал Грозному, что «Венчайтесь на царство, приезжайте за чином». И только через 15 лет они наблюдали за ним, они признали его как самодержавного царя всех православных.
Вопрос: Нет, а таковой сейчас
И пишут же, когда есть чёрная монархия Англии: «Нам нужен свой царь, православный», — а Грозным пишут, пишет это самое, Византия.
И говорит: «Пришлите, пришлите, чтоб был помазан на царство».
Ну, это вообще э-э это он, «чтоб я мятежной человеческой воле, — говорит, — избирался на царство?
А ты знаешь, к чему мятежная человеческая воля привела на Голгофу?
Кого выбрали?»
Освящение души и предочищение через людей
Вопрос: Варавву.
Вот здесь вот, вот здесь освящаясь, мы приобретаем внимание.
Здесь приобрести внимание легко, потому что я вам говорю: два внимания заняты. Одно вращает молитву, другое молится.
Здесь этого не может быть, поэтому у вас помыслы.
Вопрос: Понятно.
Ко мне Тамара когда приходила, и когда я ей показала, что круговая, вот сердечная молитва избавит тебя от всех помыслов.
Но в ней, но она-то была уже готова. Теперь, когда здесь поселяется уже тишина и Святой Дух, она начинает потихоньку освящать душевную часть.
Мы состоим из духа, души и тела.
И это описано где?
В Евангелии.
Вопрос: «Возлюби Господа Бога»?
Нет, десятая глава от Луки.
Десятая глава с двадцать пятой, двадцать седьмой стих.
Вопрос: «Всем, всею душою, всеми мыслями, всей крепостию».
И да. И всем разумением. Потом, только все, потому что разумение — это часть тела. Понимаете?
И вот смотрите.
Вопрос: Крепость. Вопрос про крепость.
Да, крепость.
Да, десятая глава от Луки.
Это вот всё это сердце выстроено по этому. И и из опыта. Освящается воля.
И человеку не хочется прерывать моли-. Отцы называют это бодренность приходит. Как она приходит? Вот Саша мне звонит.
Еле-еле 30 минут выдерживает. Потом говорит: «Хорошо, 30 минут. Давай добавлять ещё 10 минут». 40 минут отмолился.
Ну, он говорит: «Ничего, уже 40 молюсь, а то 25 — больше не могу, 30 уже еле дотягивал».
Вот. И потом это, и вдруг он мне звонит и говорит: «Александра Семёновна, я вчера молился, молился полчаса, а молитва пошла дальше, сама пошла-пошла, пошла-пошла молитва. Я продолжал час, продолжал два, продолжал три.
Уже 2:00 ночи, мне рано вставать, а мне никак не остановиться».
Я думаю, я говорю: «Сашечка, это вот пошло освящение воли, это так переживается бодренность, что не хочется молитву прерывать».
Дальше освящаются чувства.
Чувства Чувства — это зрение, слух, э. Чувства когда начинают освящаться, то уходят помыслы, потому что наши чувства всё: «А какая там погода?
А какая у вас хорошая курточка? А какая там у вас хорошая мебель? А теперь я вот такую же хочу, понимаете ли? А куда б поехать? А что-то я не то сказала. Вот он меня обидел, надо было ему так ответить».
Ну, короче говоря, вот эти чувства все, они приглушаются.
И Господь их освящает, и тогда помыслы сами уходят потихонечку, они уйдут.
Когда освящается тело, приходит целомудрие.
Приходит целомудрие и плотского уже оно не не не несёт, а несёт больше любви такой, ну,
Вопрос: Духовной.
духовной, да, духовной.
А вот когда А потом освящается рассудок.
Когда освящается рассудок Вот сейчас, смотрите, когда ум отсюда ушёл в голову, он в подчинении рассудка, а рассудок как интендант, а этот как генерал. Генерал в подчинении интенданта, а интендант думает: где б чё украсть?
Или где как бы
Вопрос: Наживиться.
наживиться, да? И и прочее. Поэтому у нас конфликты между собой.
Потому что я хочу себе, вы хотите себе, а это мы не поделили чего-то там или ещё. Или я думаю, что так надо огурцы резать, а вы почему-то по-другому режете. Это что за безобразие?
Вопрос: Самому хочется.
Да. А как у нас говорила: «Чучела: поглядят и съедят».
Вот. По- потихонечку освящаются чувства. Потом освящается тело. Когда освящается рассудок и идёт в подчинение ума, только тогда мы можем пережить блаженства.
Они переживаются в духовном чувстве.
Никогда вы заповеди блаженства сами не выполните.
Вот спросите кого угодно, и Господь их посылает точно в той последовательности, как она описана, по мере возрастания.
Понимаете?
И вот, вот те те, кто пережил, например, как переживается блаженны нищие духом. Мне матушка говорит: «Что ты всё молитва и молитва?
А вот о блаженстве...» Я говорю: «Ничего из евангельских заповедей мы не можем выполнить без Иисусовой молитвы».
Все блаженства переживаются как любовь в духовном чувстве, и это чувство нельзя забыть, где вы его пережили.
Причём знаете что, какая дух- духовная загадка?
Вот мы болели, нам поставили плохой диагноз, у нас там это с кого-то мы похоронили родителей, было тяжело. Со временем это всё затухает, да?
Затухает, гаснет, время сглаживает.
Пережитые духовные чувства, и тем более блаженства, никогда не забудутся, потому что они уходят в вечность.
Вопрос: Камертон.
Да.
Они уходят в вечность с нами.
Понимаете? Никогда не забудется. И ещё какая разница, что потихонечку сердце очищается?
Вот так я вижу в вас свой грех.
Как говорит Господь: ты там кто сучка? «Сучок а а у вас сучок вижу, а у себя бревна не замечаю».
Вопрос: А.
То есть сродное.
Вопрос: Угу.
Мы никогда, как только вам кто-то говорит, что вот он согрешает этим, он сам этим грешит.
Вопрос: Подобно страсти, значит. Подобно страсти. Подобно страсти.
Да. Совершенно Совершен- Но!
Когда приходит другое, когда приходит вот это всё постепенное очищение.
Какое очищение? Я не могу сказать, что у меня очищение сер- Предочищение сердца.
И я вдруг из этой вот атмосферы, что я только дома, или в церкви, дома или в церкви, дома или в монастыре, я попадаю в больницу.
Как видно изменение через молитву у себя лично?
Господь в каждом человеке мне высветил то лучшее, чего я не имею.
Вопрос: Наоборот.
Наоборот!
Вы знаете, что? И первая прямо, я вам прямо о каждой могу сказать конкретно, потому что это это это важно понимать.
Вот я Прихожу
Вопрос: То есть из из мухи превратились в пчелу.
Да!
Получается: из мухи превращаешься
Вопрос: Не собирать с Да.
Вы знаете, так И это такая красота! Она распирает тебя, эта любовь. Смотрите, прихожу: «Здравствуйте, здравствуйте». Палата — шесть человек там, это самое. Э поставила иконку, положила Евангелие, поставила какие-то там, разгрузилась, это вот. Ну там, туда-сюда, познакомились, представились, всё. К вечеру подходит одна женщина. Господи, дай Бог ей здоровья, Галина.
И сколько лет, одну ночь она ночевала в палате, на другой день её уже выписывали.
И я за неё всё время молюсь, раба Божия Галина.
Представляете, она подходит ко мне, малоцерковная, и говорит: «А что это у вас стоят иконки какие-то, книжки? Вы вы не сектантка?»
Говорю: «Нет, я православная».
И это самое, она села на свою кровать и говорит: «А то у нас ходят сектанты, иеговисты. У нас церковь далеко, так все к ним ходят. И вот эти иеговисты там чего-то стоят. А вы не знаете, что это за иеговисты? Что это такое? Что как как это?»
А я говорю: «Иегова — Бог, что это так было открыто Моисею, открыто Имя Божие.
И это тоже великое Имя.
Э «Аз есмь», да? Или Представляете, что это, какое открытие? Бытие — это я!
Всё, что не вне Меня — это небытие.
Какое это б- это, это, знаете, книги «Аз есмь»? Вот там...
Так-так-так-так... Вот коричневая, они третьи снизу.
О, какая книга!
«Аз есмь», да? Вот. Сахарова. Сафроний Сахаров.
Знаете что? Посмотрите, как она у меня вычитана. Это, как вычитана, она не вычитана, она десять раз прожита. Вот так. Понимаете?
Это разве так читают? Так, когда разными карандашами. Потому что это са- потому что вот Гефсиманская молитва Христа.
Это вообще книжка бесценная. Сафроний Сахаров. Это самое. И это...
Про что я говорила?
Вопрос: Про... [неразборчиво]
А, про... И вот смотри, смотрите: я им стала рассказывать про иеговистов. Что иеговисты возникли все, в каком-то веке, в Бруклине, что Рассел там, это...
И вдруг эта женщина говорит: «Господи Иисусе Христе, они же тоже ищут Бога. Спаси их и помилуй».
Я себе говорю: «Александра, ты много знаешь, ты хоть раз вздохнула об этих иеговистах? А человек ничего не знает и первый раз слышит».
Понимаете? Приходит другая девочка, два- А её выписали, другую кладут на это же место. Девочке двадцать один год.
Я уже обратила внимание, у меня как попало кровать застелена, а она прямо как по ниточке. Спрашиваю: «Девочка, а как тебя зовут?» — «Анна». — «А когда ты родилась?» — «Тогда-то». — «Так ты Анна Кашинская!» — я ей говорю.
«А здесь рядом у нас монастырь. Смотри, вот если из нашего окна выглянуть
Вопрос: Подворье...
и пройти по набережной, и ты 10 минут прогуляешься, и пойдёшь налево, и там подворье Анны Кашинской».
Слушайте, она вечером приходит, приносит мне иконку маленькую Анны Кашинской, себе купила. Она уже сходила. Я себе говорю: «Александра, тебе когда мама говорила: "Сходи причастись, ты давно не причащалась", — ты что говорила? Абы что. А этот ребёнок первый раз услыша- услышала, пошла, сходила, к иконке приложилась, и ещё мне купила иконочку маленькую».
И вы понимаете, Господь в каждом человеке мне высветил такие качества, которых либо у меня не было раньше и сейчас нет, либо... Ну коро- короче, вы меня поняли.
Вопрос: Да.
И вот, вот это показывая... И вы знаете, у меня такая любовь к ним, я их поминаю: «Господи, спаси и помилуй». Я с ними всего ничего лежала, но они мне открыли глаза на себя саму, что я-то никудышная по сравнению с этими нецерковными людьми.
Чтоб о себе не думать много. Вот так...
Вот так работает предочищение сердечное.
Вот Господь высвечивает, причём с любовью это.
Вот. Ну вот, вот это хотела сказать вам.
Вопрос: Благодарим вас. Ещё одна просьба.
Что ещё, миленькие?
Вопрос: Посоветуйте, какие нам книги почитать. Особенно мирянам. Как мы, вот, вы сейчас сказали...
Антония Михайловского-Голынского. И то не читай, почит- помолись сколько-то, помолись с чётками с утра до вечера. Старайся ни минуты...
Ну, когда только можешь. Бывают обстоятельства, что не можешь, или там какие-то... Ну тогда нужно к этим обстоя- Вот только у меня этот, крестник был, да? А он работал в органах. Мы строили парк Победы, они пришли помогать, и он потом стал монахом.
Я ему говорю: «Слушай, это самое, пойдёшь в монастырь, там всё по-другому, там главное искушение — через людей. Потому что тёток нет, выпивки нет, чего там, ничего нет, пост соблюдают, на службу ходишь, причащаешься каждое воскресенье или чаще. Это самое.
Все искушения... Вот идёт на тебя отец Силуан,
Вопрос: Угу.
сразу вопи внутри: "Господи, спаси и помилуй отца Силуана и его святыми молитвами меня, многогрешного, помилуй. Господи, спаси и помилуй отца Силуана". Сейчас будет искушение: или он тебя не туда пошлёт, или он скажет, ты что-то плохо сделал, или он сказал: "Вообще уходи с курятника, будет тебе дано другое послушание", что-нибудь в этом... А ты себе молись про Силуана и не слушай ничего, потом всё утрясётся».
И он мне говорит: «Из всего, что вы меня учили перед мон-, больше всего мне в монастыре это помогает».
Вопрос: Один раз попробовал.
Больше всего... Он говорит: «Посадили ме-» Вот это...
Вопрос: Две две чётки.
Да.
Вопрос: Одну отмолил.
Да. И он говорит: «Потом, если какой-то конфликт или возникла в- это, он мне говорит: "Чего делать?" Я говорю: "Вычитай сотницу: Господи Иисусе Христе, спа- спаси и помилуй Савву, и его святыми молитвами... э-э монаха Савву, его святыми молитвами меня, многогреш- Господи, спаси и помилуй Савву. Господи, спаси и помилуй Савву, и его святыми молитвами меня, многогрешного"». Он мне говорит: «Вначале мне хватало сотницы, потом я уже смотрю, я тридцать молитв прочту, у меня мир и тишина, если какой-то этот.
Потом я десять молитв стал читать, и у меня мир приходит и благодать сразу.
А сейчас я один раз вздохну, и вообще примиряется всё со всеми, со всем миром примиряюсь».
Вот. Но он двадцать лет чётки из рук не упускал.
Вопрос: А мирянам как, как молиться за обижающих? Или за тех, кто обузу какую-то...
Да только...
Вопрос: В плане же не молитвами их, а там: «Господи Иисусе Христе...»
Помилуй их.
Вопрос: Спаси и помилуй их. Их-то святыми молитвами...
Не имеет...
Вопрос: Ну и что.
Не важно. Я батюшке говорю: «А если это мусульманин или кто-то, не моля-» А он говорит: «Не важно, на ангельском уровне идёт». На ангельском. Вот я за него молюсь, и его ангел моему ангелу... Мой ангел с его ангелом общаются, и тот ему лопухов навешает, скажет: «Ты чего к ней плохо относишься? Она же к тебе хорошо».
И откуда-то возникает расположение, даже неизвестно откуда.