прослушано
Кратчайший путь к Богу: молитва умно-сердечная, часть 1
Матушка Александра Семёновна говорит о молитве как о кратчайшем пути к Богу: о переживании счастья в умно-сердечной молитве, о внимании и умилении как дарах Божьих, о признаках прелести и о необходимости непрестанности. Она объясняет, как ум, сведённый в сердце, преображает человека, и подробно разбирает художественный приём молитвы через дыхание. Отдельно звучит мысль о любви ко всякому человеку, о внутренней тишине и безмолвии как сути исихазма.
Главы8
Счастье умно-сердечной молитвы
Вопрос: «Христос воскресе!»
Вашему вниманию предлагаем выборку о молитве из аудиобесед подвижницы, молитвенницы Александры Семёновны Козловой.
Духовная жизнь — это наука из наук и искусство из искусств.
Именно с молитвой ко Господу Богу, Иисусу Христу, эта наша жизнь наилучше проживается, о чем и последующее слово.
Часть первая.
Переживание счастья в молитве умносéрдечной, да, круговой, такой силы переживание счастья, что его нету ни в любви, ни в рождении детей, ни в каком-то творческом успехе. Это совершенно другой порядок счастья.
Я и говорю: мама матушка, смотри, это самое, как шла молитва двадцать часов и практически не выходила из сердца.
Я помню только радость, я не помню, как мне было тяжело.
То есть любая скорбь если переносится с большими страданиями, значит, она переносится без Бога.
Но всё равно когда ум держишь в сердце, вот я, например, говорю с тобой, но я ум оттуда не вывожу.
Чётки в руках для двух вещей: либо молишься, либо каешься, что держал и не молился.
Понимаешь? И кто послушается старшему, отцы пишут, тому приходит премудрость.
А кто послушается равному или нижестоящему, к тому приходит божественная любовь.
Вот Григорий Палама когда выходил на службу, когда он уже был епископом в Фессалониках, он выходил и первое, что говорил перед часами, говорил: «Все взяли чётки в руки и вывели ум из головы в тело». Это слова Григория Паламы.
Владыка Панкратий Валаамский беседует с семью старцами афонскими и спрашивает из них одного: «Отче, а вот как лучше: сто молитв или пятисотницу в- с большим вниманием вычитать прямо в молитве или целый день ходить: «Господи Иисусе Христе», об этом думать, об этом думать?»
Старец так выслушал его, помолчал и говорит: «Мы никакого внимания не имеем. Внимание — это первое, что даёт Бог.
Нигде не не сказано: «Молитесь внимательно», говорят: «Непрестанно». От нас зависит непрестанность и количество молитв.
А всё остальное нам даёт Бог.
И первое, что он даёт — это внимание.
Нет у нас внимания.
Начни читать — десять молитв не можешь прочитать.
Вот я помню, когда я первые дни начинала молиться, какая сотница? Десять молитв — у меня уже пошли помыслы.
А потом, когда я занималась, занималась, занималась и перемалывала эти ситуации, я потом смотрю — три часа молилась, там четыре-пять тысяч молитв вычитала и не ни одного помысла не приняла.
Тишина внутри.
Это кто, я сама? Нет, это то, что даёт Бог.
Первое, что даёт Бог — это внимание.
Второе, что даёт Бог — умиление.
Третье, что даёт: через умиление усиливается внимание, через внимание увеличивается умиление.
И предел умиления — это состояние духовного плача.
Состояние духовного плача — когда радость и скорбь о Господе одинаково встречаются в сердце твоём.
И и скорбь в- воспринимаешь как собственного грудного ребёнка, которого носишь в своём теле или на руках.
Любой человек, который подходит, он сразу как твоя рука или нога, или ты часть, или часть тебя.
Любовь к ближнему и нищета духа
Почему это невозможно без Бога?
«Возлюби ближнего, как самого себя». Мы отстранены: вот это ты, а это я.
Д- дети ещё были по- подростками там, и я услышала, они сказали это.
Кто-то, один другому сказал: «Это твои проблемы».
А! Я как услышала это: «Ну-ка идите сюда, — я говорю. — Кто сказал «это твои проблемы»?
Если я ещё раз в своём доме услышу от кого-то, выгоню за дверь, не пожалею ни зимой, ни летом!
Все проблемы — наши!
Бабушка не может перейти дорогу — наша проблема.
Ребёнка видишь маленького, гуляет, попал в лужу: вытащи его, спроси где ты живёшь, он может простыть — это наша проблема.
В магазине покупаешь, бабушка не может расплатиться, смотрит творог, он дорого: «Скажи: «Бабушка, возьмите, я вам заплачу». Твои проблемы!
Все проблемы — наши, который с нами человек оказался, все!»
Постепенно эта молитва захватывает тело, когда тело освящается, и тело научает- начинает участвовать в молитве.
Но это всё только через наш труд и в волю Божью, б- через преображение божественное. У нас постепенно через этот труд и благодать Божью сам человек, его меняет Бог и преображает.
Вот люди по много лет в монастыре, по много лет у престола. Они могут сказать: «Да, я нищий духом»?
Вот сказать: «Ты нищая духом?»
— Да никакая я не нищая.
Понимаешь, потому что это переживается только через большой труд сердечно-круговой молитвы, когда в чувстве переживается вот эта твоя нищета. Она переживается не умом, что «да, я ничто там» или какие-то размышления в голове, она пе- переживается как любовь необъяснимой радости, соединённой со скорбью.
И даже больше в радости, что я вот совершенное ничто, и Ты со мной рядом в этой радости духовной.
Вот песчинка на морском берегу, она туда-сюда в море, из моря даже может выбрасываться приливами и отливами, но она останется той же галькой.
А у меня сегодня заберёт Господь дух, и я ничто, я земля и пепел, прах и пепел, понимаешь?
И То есть, но я настолько ничто перед Богом, который Творец всей вселенной!
Пятнадцать миллиардов генных комбинаций только растений и всего живого на Земле, считают биологи, примерно так такую цифру я встречала.
Вселенная, всё это сотворил Бог, всё это Им управляется каждую секунду.
Ни один лист не отпадёт с дерева без воли Божьей.
Вот так, настолько всё в воле Божьей.
А когда мы начинаем ум погружать в сердце и вращать его там в круговой молитве, то Господь абсолютно управляет всеми нашими чувствами, волей, эмоциями и нас исцеляет. То есть все эти чувства собирает в одно место, в сердце духовное.
И ум не гуляет по миру, чувства не стремятся к материальному миру, эмоции переживают такую красоту и радость в молитве, такую тишину, покой и счастье, ощущение полноты бытия!
Полноты бытия, ради которого человека соз- Что внешнее: сколько я заработал, я хочу такое же, «я, Вань, такую же хочу», как Высоцкий пел.
Это эти все чувства абсолютно уходят.
Вот только тишина и радость, в которой мы живём, она становится для человека значимой.
Но это через что? Через Самого Христа, через Его влияние.
И другого пути ко Христу и к возвращению себе преподобия нет.
И я говорю: «Батюшка, вы мне не благословляете разговаривать на эти темы».
И он сказал: «Можешь теперь говорить, но никогда не говори только личный опыт.
Говори личный опыт, который проверен святыми отцами.
И никогда не говори только святых отцов, который опытом ты не прошла. Это ложное тоже».
Признаки прельщения
Вопрос: А вот ты говорила про прельщение, и как узнать прельщение?
Прельщение — это страст- страстная приверженность лож- ложному опыту, когда человек ничего не знает о молитве, а говорит: «Ой, че это ты молишься? Что ты из себя изображаешь?»
У него ложный опыт, но он ему приверженный и слушать другого не хочет.
Первое то, если человек не хочет слушать другого, и это ж всё вот, что я тебе говорю, я говорю только по святым отцам и Евангелию, а больше ни на что не ссылаюсь и не опираюсь.
Но человек не хочет слушать.
Это это признак прельщения.
Иоанн Кронштадтский сказал: над духов- над духовным сердцем человека есть гнездо, Если мы не поселим туда Христа, то там поселяется Его противник. Это прямые слова Иоанна Кронштадтского.
Если мы не раскрутим сердце, мы никогда, мы непригодны для Царства Небесного.
А Христос может тебя спасти тогда, когда ты кричишь: «Помилуй!» Если ты тонешь, то я могу тебе руку протянуть, когда ты говоришь: «Дайте мне палку или руку, я тону».
Но если ты молчишь, никто тебе руку не подаст, и ты утонешь. Если ты Христа не просишь, Он скажет: «Ну и не проси, живёшь своей жизнью. Сама себя спасаешь — попробуй».
Понимаешь? И хотя мы за нашу жизнь, за наши какие-то крохи со стола, да, можем надеяться на спасение, но это как разбойник на кресте.
А если мы молимся непрестанной Иисусовой молитвой и дорастаем потихонечку до умной, потом до сердечной, а потом вращаем ум в сердце, то мы уже соработники у Бога. Уже процесс спасения идёт синергийный, о котором пишет апостол Павел.
Каждая Иисусова молитва отражается на всём мире. Аскетика и таинство, сущность аскетики — непрестанная молитва. Непрестанность решает всё.
За непрестанность Господь спасает, даже если человек остался на словесной молитве. Хотя Симеон Новый Богослов пишет: «Мне жаль тех монахов, которые научились непрестанной словесной молитве и дальше не продвинулись. Мне жаль их».
Иосиф Исихаст говорит: «Я вас что, камни заставляю ворочать?» Он выгонял сразу, кто не хотел целый день произносить молитву. И вот Ефрем говорит: «Я слушался и трудился». И поднял ещё двадцать монастырей после него, только на одном методе: «Непрестанно молитесь».
А радость придёт.
Когда ум стоит внутри и стоит уже в сердечном месте, и осваивается даже глубоко, уже сердце глубоко есть, как Давид пишет... Я потом тебе расскажу, что такое глубокое сердце, как оно обживается. Вот. Когда оно стоит глубоко, к тебе подходит человек, и ты его как бы берёшь вовнутрь. Ты к каждому человеку, который подходит, начинаешь относиться независимо от того, родилась ты грубая, не человеколюбивая, это не от тебя, это от Бога, ты его берёшь вовнутрь, и все его проблемы переживаешь с болью за него, а не за себя, понимаешь? И тогда только в монастырях будет мир.
Любое социальное устройство удержит мир, любовь и то, о чём просит Господь, то есть просто людьми быть нам, только через исихазм.
Любовь даёт только Христос
Иисусова молитва... Любовь может дать только Христос. Только от Бога. Она... Ты не можешь ни одну сестру возлюбить так, как самую себя. Ты себя, дорогую, любишь больше всех.
И я также. И у нас с тобой столкновения, и у нас с тобой конфликты. Но нету любви, чтоб принять с уважением другого, её только даёт Бог. А Бог даёт тогда, когда Его просишь, и когда с Ним связь. Он даёт пере... Обожение — это когда через непрестанную связь с Богом Господь возвращает часть Своих свойств.
А возвращает часть Своих свойств и утраченных свойств Адама, значит, Он делает нас пригодными для Царства Небесного.
Понимаешь? Вот, путь... Ну, ну так просто, мне кажется. Ну очень просто. Никогда никакого мира не будет в монастыре, если вы не молитесь Иисусовой молитвой.
Пусть хоть кверху ногами ходят: молись и молись. Пусть хоть так делают — никакого мнения не выражай. Читай с утра: «Господи, Иисусе Христе, во всём, чтобы со мной сегодня ни случилось, я воли своей не проявлю, мнения не имею и в спор не вступаю. Пусть всё будет, как будет, на всё святая воля Твоя».
Хоть перевернутся и на руках ходят вместо того... Не, скажи: не моё дело, пусть ходят. А какое мне дело?
Человек создан по образу и подобию Божьему, и он не может существовать вне своего Творца. Как только он существует вне своего Творца и нарушает заповеди, а заповеди — это что такое? Это законы мироздания, в которых мир может жить. Если ты эти законы нарушаешь, мир здесь не может жить, и приходит к войнам, к конфликтам или вообще перед антихристом к полной гибели.
Почему? Да точно так, как ты покупаешь кофемолку, тебе написано, что... Её кто-то же создал? Создал. Ну не Бог — человек создал. Но он пишет условия эксплуатации, чтоб молоть кофе, а не как я сдуру стала молоть это самое, сахар, чтобы детям на пироги сыпать эту пудру, не было в продаже. И смотрю: у меня через некоторое время кофемолка не работает. А понесла в ремонт, там: «Какой дурак здесь сахар это?» Весь мотор... Туда просыпалась пудра, и мотор от сырости, что у нас в Ленинграде сыро, так это самое, он засахарился весь, он как конфета, весь мотор.
Так кто виноват? Тот, кто создал кофемолку, или такой придурок, как я, который делал не то, что говорят, понимаешь?
Вот у меня 10 июня было 32 года, как я не упускаю чётки. Но я их не выпускаю с первой секунды, понимаешь? Вот батюшка меня благословил, я отошла от него, спиной пошла, я уже молилась. Он через 4 года приехал, я их уже стёрла в порошок. Там вообще даже зашивать было не за что. Но я не по многу молилась, может, по 6, по 7 тысяч всего я в день молилась тогда. Я ещё по многу не молилась.
Иногда отцы в «Добротолюбии» духовное сердце, ум или дух подразумевают одно и то же. Это вот самую верх... Вот где я рисовала гнездо вам на сердце, самую верхушку сердца.
Но дух — это ипостасная сущность, часть свойств Бога, которую Он нам дал. Это бессмертие, это совесть, это свобода воли. Мы же, мы понимаем, что совесть нас обличает, да? Но мы ж не можем сказать, где она находится. Но мы чувствуем, что мы неправильно поступили, и она нас укоряет, понимаешь? А ум — это энергия этого духа. И когда они вместе стоят в сердце, только тогда начинается жизнь духовная.
Пока они разъединены, и ум находится в голове, если человек вообще не молится и не работает над разделением рассудка и ума. Ум ушёл в голову после грехопадения.
И э, значит, Григорий Синаит пишет: «После грехопадения мы вышли вовне». Что это значит? Ум из сердца, когда он был связан с Богом постоянно, да? ушёл в голову. А рассудок и дан для выхода вовне.
И ум пошёл ему в подчинение. Вот Неопатриасий пишет: «Если он на верхушке сердца, как сидел как генерал, и через связь с Богом, получая от Него энергию, управлял сердцем духовным». То есть ум, стоящий на верхушке сердца, в этом гнезде, обретая покой и тишину, влиял на волю, чувства, влиял на всё тело, которое становилось более трезвенным и чистым. Оно настолько вот эта тишина...
Это и есть, вот этот покой, когда мы его глубоко переживаем, это переживание счастья.
Счастье, как и причастие, от слова «часть». То есть мы от Бога получаем часть этой тишины. Вот кто эту тишину пережил за грудиной или в сердечном месте, он понимает, что такое предвкушение счастья.
Это счастье. Это потому, что в этой тишине мы соединяемся с Богом и не мешаем Ему нас менять, нас преображать. Мы не сами становимся лучше от молитвы, а через вот эту тишину Дух Святой нас преображает. Когда мы не интересуемся внешним миром, не потому, что мне он... это самое, мне он... Вот эта тишина становится дороже.
Понимаешь? Это естественно. Если те... вот среди там многих женщин мужчина влюбился в одну, ему все неинтересны. Его только она зовёт там, или человек влюблён, да? Вот когда человек услышал эту доминанту, тишину, по сравнению с теми помыслами, которые его беспокоят и не дают мира никакого душе, а только дают болезни и и потеря всякого мира. Понимаешь? И когда он эту разницу почувствовал, он не хочет контакта с этим. Вот рваная у меня кофта или не рваная, она мне всё равно, я её залатаю, опять буду носить.
Меня не очень это волнует, правда, других волнует, они мне все говорят: «Сшей кофту, сшей кофту».
Вот, понимаешь, а меня это не очень волнует. Вот, почему? Да потому что другим начинаешь жить, и оно доминанта. И как только ты надолго теряешь этот покой, вот начинаешь опять вымаливать, вымаливать, опять искать, понимаешь? Но над этим нужно работать, как над всем, день и ночь работать. Царство Небесное нудится.
Понимаешь? И когда батюшка Серафим говорит, что смысл христианской жизни — стяжание Святого Духа, ну расскажите, как его стяжать, где его взять-то, когда ты думаешь: «О, этот пошёл в такой-то шляпке. О, это неправильно делают, это тот неправильно». Ну какой, какой Святой Дух при этом может воздействовать?
Ему нужен покой внутренний.
Тишина, покой и безмолвие
Тишина полная.
И покой, и связь с Богом. И через этот покой, почему называется не иисусова молитва, а исихазм? Покой, тишина и безмолвие. Безмолвие — это не молчание уст.
Это усердие, с которым я ум свожу в сердце и удерживаю там. Вот если я с тобой сейчас буду говорить три часа, а ум удерживать в той точке сердечной, где я молилась только что, весь разговор с тобой мне Господь зачтёт как безмолвие, как упражнение в нём, несмотря на то, что я не произносила: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Молитва Иисусова — инструмент обретения этой тишины.
Без этой тишины хоть размолись, и будешь с помыслами ходить и молиться.
Это не путь исихазма, это… Внутреннее делание, внутреннее, оно потому и называется внутреннее, что в покой, тишину и безмолвие ты смотришь внутри, а ум только контролирует это и следит, чтоб сердце не принимало помыслов и не осуждало тебя. А если у меня пошёл против тебя помысел осуждения, я должна его перебить либо помыслом благим против тебя и сказать: «А сколько она хорошего сделала? Ну подумаешь, она сейчас не так поступила, зато она вот это, вот это». Это самое примитивное такое подавление.
Либо перемолить, то есть уплотнить молитву, либо третье, если не поддаётся побороть помысел, — утишиться, оставить монологическую молитву вот Иисусову и начать покаянно-просительную: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Господи, не могу, падший ум, удержать свой. Господи, дай мне жить тобой, дай мне любить тебя, дай мне дышать тобой, дай мне день и ночь произносить имя твоё. Господи, ты же пречистыми устами сказал: «Без меня не можете творити ничесоже». Дай мне чистый ум, отведи помыслы дьявольские от меня.
Дай мне день и ночь говорить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Прости меня, окаянную, опять я думаю о мире, а не о тебе». Дай мне день и ночь ковать: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе…» И пошла опять молиться. И вот это очень помогает, то есть Господь убирает. Но сначала нужно попробовать своими силами, то есть плотностью молитвы, утишиться. А я тебе говорила, как просто утишиться: вдохнула, выдохнула и не дышишь 3-4 секунды. Из-за за грудиной слушаешь эту тишину.
И в этой тишине начинаешь тихонечко мыслить или говорить. Они даже не включают уста, просто мыслят: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Только мыслишь это.
Понимаешь? Вот так вот так в основном со всеми искушениями. Сразу прыгайте на ручки к Господу, если что-то очень переживаете, значит, переживаете без Бога.
Обычно отцы говорят, помыслы идут тогда, когда ум недогружен.
Когда он недогружен, я бы сказала, и только предочищен, не очищен до конца. Откуда помыслы вообще берутся? Оттого, что наши чувства заняты этим миром.
Либо что мы увидели, либо что мы услышали.
Когда чувства через молитву непрестанную потихоньку освящаются, и приходит внутренняя тишина, то чувствам этот мир становится почти неинтересен.
«Ой, какие у вас это деревья! Ой, как какая там какая погода!» Да плевать на это на всё. Вот вырабатывать эту тишину, вырабатывать стояние ума либо за грудиной, то есть в одном месте, в каком ты сейчас молишься, да, и заставлять ум стоять без помыслов. Вот это нас приводит к очищению и потихонечку даёт Святому Духу действовать на нас.
Когда мы заняты этим миром и помыслами, и упиваемся своими собственными искушениями. Например, не на то послушание тебя поставили, не то тебе сестра сказала, сказала: «Иди вон отсюда, ты нам мешаешь». Зачем она так грубо сказала? Да пошла и делай, потому что и и ласково сказала — нужно уйти, и грубо. Конечно, плохо, когда мы друг к другу грубо относимся, но все эти искушения, они пустые.
Вот тишина и покой внутренний, ради которого мы вообще берём чётки в руки.
И думаю, как же мне сделать так, чтоб он здесь всё время стоял? Нет, я не Пока ещё не могла всё время в сердце в сердце молиться, я опять спуска На службе беру чёточки, опускаю ум сюда. Вот куда смотрит подбородок, вот так сюда опускаю ум и начинаю: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи...» Настолько боясь поколебать тишину, что я тихо дышу и тихо-тихо молюсь. И я перехожу от слов на один ум, чтоб только тишиной здесь молиться, тишиной восприятия. И эту тишину слушая, и нарабатывая её здесь, на чёточном правиле, потом стараешься перенести на на дневной опыт, на дневной опыт непрестанности. Как собаку в будку, вот сюда загоняешь ум. Если не можешь через дыхание, вот так вдохнула, и как ты вдыхаешь, когда хочешь аромат послушать, понюхать, да, ты ум сводишь в ноздри и умом сопровождаешь проход воздуха. Вот так вдыхаешь.
Если ты ум не спустишь в ноздри, ты не услышишь аромата, если ты Ум у тебя будет ходить в небесах где-то.
Цветок ли нюхаешь, духи ли тебе дают понюхать, ты вот так нюхаешь.
С вниманием, как воздух идёт. И этот воздух доводишь до этой точки.
Художественный приём молитвы
Через дыхание, через дыхание ноздревое, отцы пишут: «Ум сводишь дыханием вовнутрь, во перси». Сводишь, сводишь, то есть с усилием контролируешь. То есть ты слышишь, как ты вдыхаешь, и воздух пошёл через ноздри.
И вот здесь остановился.
Его здесь не за что зацепиться.
И мы начинаем тогда художественный приём. «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», — и чуть-чуть выдохнули.
И усилием воли, вот, как как вот шарик когда надутый, мы [звук ртом] чуть-чуть выпустили, чуть-чуть выпустили и воздух удерживаем. За счёт того, что мы на каждой молитве чуть-чуть выдыхаем, у нас ум вынужден здесь стоять, чтобы удержать вот этот вдох. И вот учит Иосиф Исихаст, он говорит: дыханием сведи ум вовнутрь во перси, сюда, вот сюда. Вот так: [вдох] И говори: Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе... Всё, и выдохнула. И он говорит: говори пять-шесть молитв. Вот я пять с половиной сказала сейчас. Всё время по чуть-чуть выдохнула. Опять вдыхаю [вдох] и удерживаю. Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Иисусе Христе, помилуй... Вот с трудом шесть удержала. А когда я раздышусь, мне ещё для астмы, я и восемь могла удерживать молитв, да, тогда я долго дышу. Мне это ещё потом, после этого дышать легче, понимаешь, потому что лёгкие открывают, просто тренировка. И вот за счёт этого приёма, это называется, как отцы пишут, художественный приём. Художественный — если это по-славянски, а по-русски — искусный, искусство. То есть искусство — это отвечает на вопрос: «Как?» Искусный мастер знает, как вязать, как строгать дерево, и он тебя учит, да? И вот искусен — это значит, знает метод, как исполнять то или другое. И вот художественные приёмы — это не является панацеей, но они очень помогают, как приём, продвинуть. Они наработаны отцами, они описаны в «Добротолюбии». Если я усилием воли задерживаю там дыхание, то ум стоит здесь. Это ещё не молитва. Это вообще не молитва. Это как ребёнок начинает палочки писать и навыкает стоять за грудиной. Он делает первый шаг к та- к преподобию, первый шаг к преподобию, то есть разъединяет ум и рассудок.
Разговаривать в уме — это вообще путь к прелести. Понимаешь? Почему люди сходят с ума? Почему люди, сидящие в одиночке, это является самым большим нака- наказанием, самым большим? Потому что они в голове тусуют помыслы и воспоминания, [вздох] начинают в голове сами с собой разговаривать. Это разговор с бесами, они сходят с ума. А отшельники, которые за грудиной держат покой вначале, и душевный покой вот этот, ни о чём здесь не говори. Вот я тебе говорю, а тебе, наверно, не интересно, я тебе как вот приходят ко мне бабушки старенькие, они мне одно и то же говорят, как про детство своё там, как они войну переживали. [вздох] Я всё слушаю их, потому и поддерживаю, потому что им тоскливо, и я их утешаю, и говорю, что всё хорошо, всё интересно. И события хорошие, но я их по десять раз уже слышала. Я затаиваюсь здесь и тихонечко молюсь, и смотрю им в глазки, и молюсь за них и за себя. И эту тишину не упускаю. И она потом возвращается к нам навыком тишины. А это и есть монашество. Это внутри пребывание ума нашего. Вот ум должен всё время контролировать и и где он сам находится, сам себя контролировать. Ум никогда не должен быть в голове, там только рассудительная сила логическая. Понимаешь? Через которую Бог её дал очень мощной, очень большой энергии, чтоб человек был способен познать и электроны, и космос, и запустить ракеты, и всё. Он очень мощный инструмент дал, но он земной. Он это материя, мозг — это материя. А нам нужно возродить дух в себе, который утрачен, когда он ушёл из сердца. Вся наша неустроенность с самим собой и с людьми от самости. Ну результат-то, на что ты потратила время? Если ты потратила на добро или на хотя бы даже на саморазвитие, чтение и что-то, но тратят же всё на зло, потому что мы падшие. Если мы у- улучшаем свой труд, чтобы помолиться — это одно. Или пойти ко- кому-то оказать помощь или сделать милость. Но мы же, как правило, всё человечество, только для того, чтобы полениться, полежать, ничего не делать или работать так, чтоб ничего не делать, но большие деньги получать. Мы себя используем не по тому назначению, которое дал Бог в Евангелие. Понимаешь? Мы себя... Вон творению мира и цели творения, причина творения — любовь в лоне Троицы, а цель творения — чтобы мы постоянно были на связи.
Это когда ты переходишь к умной молитве, то ей нужно обучаться. Ты вот занимаешься целый день, говоришь: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе...» Прямо словесно, даже не важно, что ты не произносишь её вслух, например, с сёстрами. Хотя это тоже не правильно. У Иосифа Исихаста все сёстры говорили и все братья говорили прямо с утра. Идут и в день какой, собирают яблоки, значит, там говорят, копают землю, значит, там говорят: «Господи Иисусе Христе...» И не подойдёшь к че- человеку, который тихонечко говорит: «Кирие, Иису Христе, элеисон. Кирие, Иису Христе, элеисон. Кирие, Иису Христе, элеисон». Ты же не подойдёшь к нему с разговорами. Это защищает друг от друга. Или, например, э-э это в Пюхтицах там или других: «Ой, чётки взяла! Молитвенница тоже!» Ну, совершенно не знают ни святых отцов, ничего. Григорий Синаит когда поднимал Афон, и он был в запустении, когда он пришёл, и там не молились, и он каждого за грудки тряс: «Что, творишь ты молитву или не творишь?» То потом, когда он уехал с Афона, он пишет в письмах: «Отче, не выходи из дома без чёток, из кельи без чёток. Если тебе пользы не принесёт, может, кто увидит да начнёт молиться». То есть это проповедь молитвы, если тебя видят с чётками.
Через 4 года батюшка приехал мой, его не было. И спросил, как я молюсь, и говорит: «О, Саша, так у тебя хорошая, вообще, умная молитва, так и молись, Господь даст сердечную». Так я же э-э 4 года, да, так я ещё 12 лет молилась, пока мне Господь сердце показал. Тебе-то я рассказываю, то-то около меня за полгода могут прийти, если слушаются, к сердечной молитве. Но самому — это путь длинный. Я шага не делала без этого. Пока не увидела, что ум сюда сходит, на службе же. На службе плотно молюсь, и вдруг смотрю: я молюсь здесь, а он у меня — пуп сюда. Я думаю: что такое? А мне лучше сразу, понимаешь? Потому что ум своё место нашёл, его туда Бог поставил. А вот когда круговую начнёшь, ты почувствуешь себя как в раю, ты узнаешь вообще, что такое на земле счастье. Но вы не хотите трудиться. Вот год вот что это? Говорит: «У меня то, у меня то». Нет причин не молиться, кроме нашего нерадения. Нет причин и нет... Чем тяжелее обстоятельства, тем должна быть плотнее ма-... Как вот, знаешь, этот, спортсмен: когда он хочет результатов, он ухудшает себе обстоятельства. Он вместо того, чтобы бежать там или прыгать э-э там это, он берёт на себя лишний вес одевает, чтобы ухудшить обстоятельства, а когда снимет — ему легче. Поэтому не... В транспорте едешь — громко музыка, не проси никого утешить, уйди в сердце и там молись. Все обстоятельства вот лучше все вот это обстоятельства неудобные — это лучшая форма тренировки, чтоб не потерять молитву, потому что истинная молитва — когда ты её не теряешь ни в каких обстоятельствах.
Времени мало, чтоб это освоить, понимаешь? Тем более я скоро умру. Видишь, я слабая совсем, я еле-еле вообще живу только. Я могу сесть вот, дойти до кровати — уже у меня одышка, это самое. Никто тебя не научит потом, как входить в глубокое сердце и как это. А на самом деле всё это очень просто. Вот. Это я тебе говорю строго по отцам всё это. И выпиши, и повесь себе то, над чем ты сейчас работаешь.
«Господи Иисусе Христе, во всём, чтобы сегодня со мной ни случилось, я воли своей не проявлю, мнения не имею и в спор не вступаю. Пусть будет как будет, на всё святая воля Твоя».
И никого ничему не учить. Только следи, если у тебя... Пускай хоть вверх ногами живут, что хотят делают, как угодно мыслят. Ну, ну мы же с тобой себя не можем спасти, кого мы ещё можем? Мы поставлены спасать другого? Ну, никак не поставлены, понимаешь? Единственное, что: «Господи, помилуй». Если понимаешь, что от этой сестры искушение, вот например, от меня, то уже знаешь, что меня ставят с тобой на работу, уже с утра скажи: «Господи, спаси, помилуй Александру, её святыми молитвами меня, многогрешную». Только меня увидела: «Господи...» Про себя, в уме скажи: «Господи, спаси, помилуй меня, э, Александру, её святыми молитвами». И все конфликты исчерпаются.
Я с утра молюсь: «Господи, спаси всех, кому сегодня тяжело, за кого никто не молится, кто попал в тяжёлые обстоятельства: на дорогах, в больницах, на операциях. Господи, помоги всем, накорми голодных, утешь скорбящих, исцели болящих. Кому сейчас тяжелее всех и особенно за кого никто не молится. Царствие Небесное всем новопреставленным, кто умер сегодня, кто сейчас ещё у Тебя новопреставленный. И особенно, за кого никто не молится, хоть я помолюсь.
По делам нашим. Всё, что даёт Господь, для нас наилучшее».
Чёточное правило и молитва за мир
Одну хотя бы трёхсотницу прочитать за весь мир, и ты туда всех вклю... «Господи Иисусе Христе, помилуй нас и мир Твой. Господи Иисусе Христе...» Это важная очень молитва. Ну, хотя бы одну трёхсотницу прочитать. Ну что это, 5 минут.
И вот когда обучаешься, переходишь от словесной к умной молитве, то, например, обязательно исполнять чёточное правило. Чёточное правило и непрестанная молитва — это разные пути работы, как вот домашняя работа ученика дома и работа в классе, когда он там даёт ответ и слушает объяснения там или что-то, и дома закрепляет это, и работает над этим, решает те примеры, которые он услышал. Вот.
В течение дня мы можем на ступеньку ниже молиться, чем то, над чем мы работаем на чёточном правиле. Вот если у тебя отработано стояние за грудиной, вот ты начинала молиться в ямке вот этой, межключичной, да? Или там выводила в кадык или в ямку. А на правиле старалась половину правила промолиться вот в кадыке, чтобы внимание там держать, или или в ямке подключичной, а половину сводила ум вовнутрь, во перси, то есть на три пальца ниже. Это следующий шаг, это уже приближение к сердцу духовному. Это как прихожая. Вот стоять за грудиной, во персях, — это как сказать? Стоять в прихожей сердца. Но не надо лезть преждевременно, потому что пока мы вымаливаем и держим ум за грудиной, или как отцы пишут, «внутри во персех», мы душевный покой и мир обретаем. И вот когда ты сейчас меня слушаешь, держи здесь мир и смотри сюда. Понимаешь? И ты увидишь, какая разница. Ты по-другому даже будешь усваивать. Когда ум разделяется с рассудком, они не мешают друг другу в этой жизни. Ум усваивает сердцем, через тишину, а рассудок усваивает памятью и логикой. Это два разных способа познания мира.
Сердечный — это даже Бехтерева, говорят, перед смертью сказала: «Я так долго занималась мозгом, а надо было заниматься сердцем». Но можно заниматься и мозгом, но только при этом не упускать сердце.
Потому что когда Господь нам поставил ум там же, где Он вдохнул дух... Почему одни некоторые отцы, Добротолюбие, они пишут: умом, то есть духом помолился, вот здесь, в настоящем сердечном месте, да? Вот ум вмещает в себя каждый лист, каждое дерево, каждого человека, обновление наших клеток — он всё держит в этом. И божественный ум всё это контролирует. В Его руках жизнь и смерть — самое главное.
Понимаешь? А у нас одна задача: подготовиться к вечности и вернуть себе то преподобие, которое Адам утратил. Вернуть хотя бы не преподобие, хотя бы подобие. Понимаешь? Преподобие — это то, что выше подобия. А Господь даёт и выше подобия.
Иосиф Исихаст, если ты откроешь даже первое письмо, когда ему пишет человек, что «хочу в монастырь, хочу на Афон» и как бы желание принять монашество, он говорит: «Ты пока живёшь в миру, попробуй заняться Иисусовой молитвой. И для этого существует ряд художественных приёмов». Художество — это от слова, по-русски, искусство. Искусен — значит, имеет, знает, ну вот, искусный мастер, да? Потому что знает, как там работать с деревом или с чем-то, да? Или искусный портной, у которого опыт большой. И вот художественный приём — это искусственные методы, как вот когда нас учат писать, говорят: тетрадочку положи под 45, сядь ровненько, ручку держи вот так. Это всё искусство. Как? Как? Вот отвечаешь на вопрос: как молиться. И вот он объясняет ему: «И вот так: молись утром и вечером по сколько-то времени, или по часам, или по количеству молитв, а целый день произноси как можешь, но не в голове».
И он сказал ему: «Если тебе молитва привьётся, — то есть в монастырь уже нужно готовыми приходить, хоть чуть-чуть подготовить, — то приезжай сюда, я тебе скажу, что делать дальше. А если молитва не привьётся и не захочешь молиться, живи в миру, исполняй заповеди. И мне голову не морочь», — короче говоря, понимаешь? Если не хочешь молиться и отдать каждую минуту жизни Христу... А Даниил-пророк говорил: «Лучше смерть, чем один миг без молитвы». Поэтому львы его не ели, а это в вавилонском плену было. И вот Анания, Азария и Мисаил не сгорели в костре. Мы же каждый читаем это в ирмосах, когда готовимся ко Святому Причащению. И им ничего не... А почему? Да потому что непрестанно молились Истинному Богу. И за... И поэтому все сказали: «Да вот Бог истинный! Вы видите, они в огне не горят и львы их не едят». И тогда прославят Бога нашего.
И пути другого нет. Всё остальное: хоть социализм, хоть прагматизм, хоть либерализм, хоть 100 измов — это будет ложь на ложь и утопия. Сатана силен, но со Христом его никто не может нас одолеть.
А если без Христа мы будем слушать программы Соловьёва или ещё какие-нибудь, или бесконечный рой последних известий... Кто-то сказал: «Если я не слушаю два-три дня, я чувствую, что я почти ничего не потерял. А если я год не включаю и не слушаю никаких известий, я вижу, что я вообще ничего не потерял». Потому что последние известия — не там. И не то, что нам говорят, это тоже ложь. Последние известия — это то, что тебе говорит Бог через молитву.
А Он начинает говорить очень быстро с человеком. Уже в умной молитве, когда пойдёт целый день умная молитва, умная, ещё далеко до сердечной, ещё за грудиной молишься, но за непрестанность идёт уже уже такие вразумления, что просто просто не знаешь, как благодарить.
За непрестанность даётся всё: помимо спасения, ещё и спасение мира, и спасение родных, и спасение близких, и спасение Отечества.
Не занимается внутренней жизнью и внутренним деланием, и молитвой непрестанной, он никогда не достигнет того, ради чего он родился. Он будет пустоцветом: в миру ли он, или епископ он. Феофан Затворник был весьма уже известным епископом и руководил семинарией, когда к нему на на исповедь пришёл [неразборчиво] Пришёл Семён Афанасьевич Первухин, офицер в отставке. В возрасте уже таком... Ну, может быть, ему было там пятьдесят... Не знаю, сколько. Он, он двадцать лет окормлял епископа. И он с ним стал на исповеди говорить о сердечной круговой молитве и о проблемах обживания глубокого сердца. А епископ не понимает, что он ему говорит. И он открыл ему, мирянин открыл ему путь ко внутренней жизни.
И он его окормлял, даже когда он уже жил в монастыре, и когда он собрался оставить кафедру. И он всё это любил. Он уже издавал книги, были написаны какие-то его книги, вот в частности, по-моему, «Евангелие на каждый день» или какие-то книги уже у него были написаны. И он ему говорит: «Нет, владыка, это всё равно очень важно, что вы делаете, что вы ректор семинарии, что всё. Но это не путь к Богу. И никого вы сами привести не можете, пока вы сами не станете на этот путь».
И стал говорить ему о внутренней жизни, о внутренней молитве. И он стал его слушать и решил уйти в затвор. И в одном из писем пишет ему, что: «Я уже принял решение оставить кафедру, оставить всё, чем я занимаюсь, я, и уйти в монастырь, в затвор, и заниматься только Иисусовой молитвой. Но перед этим я хочу съездить в Иерусалим и съездить на Афон». Он говорит: «Владыка, опять вас влечёт ко внешнему, а не ко внутреннему».
И если мы не возьмём чётки в руки, а пойдём только внешним приходским путём... Приходской путь — он, конечно, вначале человек когда приходит в церковь, и для него всё ново, да: и исповедь, и причастие, и прочее. Но смысл церкви — в мистической жизни, то есть в связи с Богом. Вот ту руку, когда вот Господь вёл Адама, да, за руку, а он сказал: «Нет, я сам буду как Бог». И каждый раз мы вот так удаляемся, нам нужно добровольно вернуть и сказать через непрестанность молитвы.
Внутреннее пребывание ума
Мы опять восстанавливаем эту связь. Вот даже вот по-человечески вот вы представьте. Даже не в духовной, а в душевной сфере. Если я вас чем-то обидела... Вот у нас были хорошие отношения, я вас чем-то обидела или оскорбила, и нечаянно, и не хотела, вот так получилось. Я должна встать на путь, а я сожалею об этом, да, сожалею, потому что ну, потеря каждого человека душевная даже — это утрата. И я должна сделать шаг, да, и сказать: «Прости, я неправильно поступила. Я это... Давай забудем это и будем простираться в то же, прости. Я была не права». То же самое мы делаем Богу, когда мы берём в руки чётки.
И вот ты молишься, например. Идёшь, молишься. Приходишь, у тебя послушание там, келарь или кого-то, или там в трапезной, или что. Ты молишься здесь. Подходят, с тобой разговаривают, ты старайся меньше отвечать там, ну, можешь говорить. Главная задача: ум не выпустить из того места, где ты сейчас молилась. Вот я с тобой говорю, но я всё время контролирую, где у меня ум.
И даже глубину, где он находится. И где? Вот, вот это, вот это и есть монашество.
Внутри пребывание двадцать четыре часа. Даже если потом, когда уже сердечную молитву размолишь, и ум там стоит или вращается, то всё равно читаешь ли ты книгу, смотришь ли ты какую-то информацию, ты не выходишь из этого состояния.
Понимаешь? И тут же то, что не божье, тут же пресекается, оно, ну, оно не принимается духом. Это уже целительно для души и для духа.
Когда уже доходишь до трезвения, и что быстро, когда что-то происходит, любая скорбь, любое искушение, быстро уходи в молитву. Быстро прыгай к Христу на ручки. Всё в молитву, к Христу. Как вот, например, этот: человек идёт по лесу, вдруг навстречу медведь. Можно взять палку, попробовать сразиться, и проиграешь. Так и мы в искушениях. Но если только спрыгнет на дерево и высоко сидит, и ждёт, пока этот пройдёт. А потом продолжит свой путь. Так мы быстро к Христу на ручки: прыг! «Господи Иисусе Христе...» И плотно-плотно молимся, молимся. Какое утешение посылается!
Вопрос: Эту и последующие части ищите в социальных сетях под названием «Пустынь Православная» или в закреплённом сообщении чата телеграм-канала под названием «Святой Исаак Сирин».