прослушано
О неторопливом возрастании в молитве и исповеди помыслов
Матушка отвечает на вопросы о том, почему нельзя торопить духовное возрастание и переход от словесной молитвы к умной и сердечной. Она говорит об исповеди и причастии, о различии помыслов, которые нужно исповедовать, и о том, как относиться к пристрастиям и творчеству. Отдельно разбирается вопрос о технике молитвы, стоянии за грудиной и сведении ума в сердце: это даёт Бог, а не собственная торопливость. В конце — о признаках освящения воли и чувств, о безмолвии и о исихазме как магистральном пути спасения.
Главы7
Не торопить Бога и себя
Вопрос: сердце.
Ну да.
Вопрос: Да, и она дальше не...
Ну, как бы, двигается, да, э-э, в развитии своём? Почему это происходит?
Дело в том, что ни в коем случае нельзя торопить Бога и самого себя. У каждого разный путь. Каждый по-разному, ой, воспринимает мир, по-разному освобождается от страстей.
Пора... Ну, совершенно разные чувства переживает.
И, соответственно, по-разному очищает его Господь.
Это я вам по секрету скажу. И Господь по-разному очищает. Но ничего нельзя самому торопить.
Ничего не надо желать: святости, сердечной молитвы, э, там, торопиться от умной переходить, от словесной к умной. Нужно, всё идёт своим чередом. Почему отцы вот не посвящали даже в те виды молитвы, которые человеку могут быть неполезны?
Я же вот рассказывала в предыдущих беседах, я рассказывала для конкретных монахов. А эти записи разошлись, и каждый третий приходит и говорит: «Покажите мне, как размолить сердце».
А ты сколько молишься? Три дня? Чётки видел? Вот только купил.
Какое сердце? Вот помолись 20 лет — сердце размолится. Ну, не надо ничего торопить и желать: ни святости, ни возрастания. Господь каждый раз, когда мы духовно ведём себя смиренно, то есть что есть, как идёт, так идёт. Как Ты, Господи, меня очистишь, так очистишь. Что после в- очищения даст... Ведь вначале отец дал новые одежды, омыл тело и дал новые, чи-... чистые одежды.
А потом одел перстень. А потом заколол ягнёнка. А потом поз-... послал на пир. Это всё последовательно.
Вопрос: Ну, это возвращение блудного сына, да.
Возвращение блудного сына. Да, это последовательно.
Нельзя ни в коем случае торопить, и нужно слушать себя, слушать свой ритм, ускоряться тогда, когда пошли помыслы, молиться более плотно. Это ещё всё равно не молитва, это процесс обучения.
П- процесс очищения. Идут помыслы, атакуют помыслы — значит, ещё страстный человек. Значит, нужно сидеть на умной, словесной молитве и целый день говорить, например, словесную, а вечером упражняться в умной. На чёточном правиле те-... работать с техникой, но не торопиться никуда и на всё брать у Бога благословение: «Господи, покажи, Господи, научи, Господи, как — расскажи». Всё равно человек не научит так, как научит Господь, ни один человек.
О духовном руководителе и исповеди
Вопрос: Ну, матушка, оно всё равно, э, очень, э, даже желательно, чтобы был рядом человек, который, э, следит, который контролирует.
Где я, где я такого человека возьму, вот скажи мне?
Вопрос: Нет, это, э, я не о вас, я о, о нас.
Значит, желательно, но не обязательно. Очень желательно, но где его взять сейчас?
Молись и молись. Конечно, если...
Вопрос: В мона-... в монастыре сёстры очень даже, это самое, вот, как бы, вот, э-э...
Желают, да?
Вопрос: Не то что желают, а друг другу помогают. Вот даже при каких-то стычках, при каких-то... Да.
Столкновениях.
Вопрос: Что бы ни произошло вот где-то, и всё, ты вот это случилось, и ты в этой ситуации видишь себя, видишь своё несовершенство. И вот тебе учитель.
Да, да, да, да.
Вопрос: То есть любая, э, как бы, любой такой случай, он тебе тоже вот...
Да. По крайней мере, знаешь, что исповедовать, да.
Вопрос: Да это очень много даже. И видишь своё несовершенство, и видишь те точки, на которые нужно сделать вот нажим,
Нажим.
Вопрос: усердие, [неразборчиво].
Да, да, да.
Вопрос: А вот по поводу исповеди. Вот я разговаривал с отцами Оптиной, да, и вот они говорят, что, э, они говорят, что, э, после указа, ну, как бы, что патриарха, что можно реже исповедоваться, произошло изменение сознания у людей.
Вот раньше...
Как можно реже исповедоваться?
Вопрос: А, вот, э, раньше, как бы, люди старались очень часто исповедоваться, там, ра-... несколько раз в неделю. Даже вот отец
Где вы слышали, чтоб патриарх сказал, что нужно реже исповедоваться?
Вопрос: Ну, это отцы сказали, это не я.
Нет, нет. Патриарх вот что сказал: что: «Старайтесь причащаться как можно чаще.
Если вы не готовы, то подойдите и скажите батюшке: "Я это не доделал, это не сделал" и прочее. Если батюшка... "Но желаю причаститься", потому что это причастие для каждого для нас может быть последним». Вот как для ваш- для вашей этой женщинки, которой...
Вопрос: И и вот отцы, они, как бы, отмечают такое изменение, что люди, чем реже исповедуются, тем меньше видят свои грехи.
Естественно, естественно.
Вопрос: И вот, э, когда занимаешься молитвой, то есть надо ка- как можно чаще исповедоваться?
Как можно чаще. На всех службах вообще исповедоваться.
Вопрос: Не, ну это не это не сама задача — чаще исповедоваться, а и следить за собой, чтобы было э-э что исповедовать, а не, э, самопроизвольное. Матушка, есть есть люди, которые просто говорят очень часто: «Я не знаю, в чём исповедоваться. Мне надо причаститься, а что исповедовать, я не знаю». И назы-... и называют грехи, которых вообще не с- не творили, начинают на себя наговаривать, потому что что-то говорить надо.
Э, дали задание чаще исповедоваться.
Ну, это тоже неправильно. Патриарх сказал очень правильно, что сейчас такое время, что нужно...
Мы все недостойны чаши, хоть всё вы вычитали, и хоть вы наполовину жизнь святую ведёте, как вам кажется, и стремитесь. Но само стремление к чаше подойти — это благое намерение, и Господь это намерение целует.
И патриарх сказал: «Если вы что-то не дочитали, не сделали и не это — скажите батюшке, он должен решать. А вы должны жаждать Христа».
Вот это я сама слышала, что говорил патриарх. Жаждать и причащаться, как Он льёт кровь. И вы должны жаждать причаститься и соединиться с Ним.
Вопрос: А среди, а среди монахинь, как бы, тоже, ну, и монашества мужского, э, стали такие вот ходить, что, а вот зачем исповедование помыслов, если нет духовного, как бы, руководства, и вообще застревание в помыслах, то есть надо их вообще просто отвергать. Зачем их исповедовать?
Нет, ну, конечно, некоторые помыслы вообще не надо исповедовать, потому что это хаос, который бесы забрасывают в нас, которые меняются, как ветер в голове. Конечно, такие помыслы не исповедуют.
Или просто нужно одним словом сказать: «Молюсь невнимательно, ум собрать не мог». Что там исповедовать? Но если у тебя брань против кого-то, и ты от этой брани не можешь избавиться, или, например, брань, э, внутри себя — страстное желание чего-то: куда-то поехать в Иерусалим или ещё что-нибудь там придумала твоя башка. Значит, эти помыслы надо исповедовать. И когда ты читаешь Варсонофия и Иоанна, Варсонофия Великого и Иоанна, он говорит там, например: «У меня помысел там, э-э, поехать. Можно ли мне поехать?»
Он говорит: «Ты подойди к своему духовному руководителю и скажи: "Имею помысел такой-то. От Бога он или нет? Есть благос-... благословите или нет?"
И как он скажет, так и делай». Вот это исповедуется. Если что-то страстно желаешь или против кого-то брань, или этот от помысла не можешь избавиться. А если вот этот хаос в голове, который бесы нас забрасывают: абы о чём, об этом подумал: «Ой, как птички летят», э, как там ещё чего-то, «Ой, что-то я ей так не ответила», ещё... Так это даже не брань, а вот такая пустота, шелуха такая, в которой мы, э, пытаемся творить молитву. То её нужно творить, и творить, и творить, и сам сам Господь заберёт эти все нападения.
О пристрастиях и творчестве иконописца
Вопрос: Вот тоже вот, как бы, вопрос о пристрастиях. Вот, э, как бы, надо стремление, да, то есть духовные отцы тоже пишут, что надо избавляться от пристрастий. Но вот, например, я иконописец, да, и многие считают, что вот, э, моё, ну, как бы, живописание, да, иконописание или мозаики, или фрески — это пристрастие некоторое, от которого надо избавляться.
И я тоже не понимаю.
А пристрастие к чему?
Вопрос: Ну как бы я не могу без этого жить как бы. То есть э я не могу жить без создания чего-то. То есть у меня какая-то живая потребность всё время что-то создавать, из небытия в бытие.
Ну если есть кому для кого работать, почему не работать?
Вопрос: То есть я у меня всё время потребность создавать что-то красивое, то есть вот я
Ну я не знаю, там это уже нужно с духовниками самими говорить, кто вас знает, и с ними разбираться в тонкостях своих это. А так, если это пустое, ты будешь читать, читать молитву и работать, и опять молиться, то у тебя сами отойдут эти пристрастия. Потихоньку они отойдут.
Вопрос: Нет, а когда я когда я пишу икону, то есть у меня молитва просто сама идёт. То есть она не прекращается. Вот. И наоборот даже, ну, как бы стремление, ну, даже не я не могу назвать стремлением
А пристрастие к чему? Заказы иметь или что-то?
Вопрос: Да вот то, что ты любишь Нет, просто вот то, что ты любишь рисовать, это вот пристрастие. Вот так считается.
Ну кто считает? Что я буду про тебя считать, если я могу только за себя исповедоваться? Я же не могу сказать: мать такая-то имеет пристрастие к иконам. Я не знаю, имеешь ты или нет, и никто этого, кроме тебя, не знает.
Вопрос: Нет, ну я я как пример вот говорю. То есть я ездила по Греции, да, и э-э, ну, как бы в женские монастыри. И там вот как бы Греция, ну, мы с Ксенией там ездили, э она разделилась на два как бы лагеря, но это может быть грубо так сказано, ну, два типа, да, монастырей. В каждый раз, когда мы приезжали, то есть и говорили, что мы иконописцы, игумении говорили, что наша задача первая, если бы вы у нас остались жить, — лишить вас рисования. То есть вообще не давать вам рисовать. А вторая категория, ну, как бы, да, монастырей, то есть игумений, они говорили, что ну как, Господь вам дал дар, то есть грех его зарывать, значит, он предназначен для прославления Бога и тому подобное, то есть и вам наоборот надо этим заниматься как раз, и всё остальное приложится, через это вы спасаетесь. Вот. И вот как бы вот такой вот момент он спорный, и естественно, возникает
Спорный для кого? Эти монастыри спорят или ты в себе споришь?
Вопрос: В себе. То есть я в том плане, что
А ты сама можешь сказать, что у тебя ты пристрастна к этому?
Вопрос: Я не знаю, потому что я не знаю себя, когда я не рисую. Я всё время рисую. То есть я как бы всё время у меня процесс ну какого-то творения, да? То есть я всё время что-то создаю. Вот даже вот я смотрю на вас, я внутренне как бы вижу, как я вас написала там, да, нарисовала бы, ещё что-то. То есть это как бы потребность такая, которая ну, как вот дышать, да?
Ну да.
Вопрос: То есть ты не Я даже не осознаю это, это просто во мне живёт всю как данность.
Ну да. Ну ты же для Бога работаешь, ну и что из этого? Я не знаю, это вы разбирайтесь. Я таких пристрастий не имею. Единственно, к своей работе тоже всегда пристрастна, потому что ничем больше не занимаюсь.
Скорость молитвы и переход к умной
Вопрос: Матушка, вот задают вопросы те, кто слушает ваши беседы, по поводу перехода от одного этапа в молитве или ступени к другой. Э, предположим, задают не предположим, а вот конкретные вопросы: э, читают уже ускоренно молитву, называют прямо вот за сколько они прочитывают сотницу, трёхсотницу, и э вопрос: считается ли это уже умная молитва? Допустим, э читают пять за 5 минут читают уже трёхсотницу. Можно это считать уже умной молитвой?
Нет, ну почему? Они считают, что это умная по скорости, но дело дело же не в технике. Нам же не нужно набрать э-э технологию технику этого скорости, а нужно идти потихоньку, к себе прислушиваясь, к своему ритму, к своему возрастанию потихоньку, и потихоньку переходить от словесной молитвы к умной.
Вопрос: Но это сам человек вот должен видеть, или это вот как он Это самоощущение?
Это всё равно, всё равно он пойдет постепенно. Это ведь синергийный труд с Богом. Сначала говорить молитву, чтобы меньше отвлекаться, всё время говорить, стараться говорить вслух: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе...» Только перестала, ты видишь, что ты отвлеклась. Тишина. Опять начинаешь говорить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Вот одеваешься, собираешься на службу, к келье, каждую вещь крестишь, одеваешь и говоришь вслух для того, чтобы навык обретался. И говоришь, и говоришь. Когда, кому Господь даёт, это Он знает. Но самому не нужно ни к чему стремиться. Нужно стремиться к непрестанности, труду и вниманию.
Вопрос: Ну и как определить степень, когда можно уже в сердечное подключиться место и
Да какое там сердечное? От словесной, например, перейти к умной. Вот если ты с 17 часов держишь такую молитву и не уходишь от неё, значит, на правиле вечером сядешь и уже попроси И сколько-то продержала, там неделю, две, три, месяц про прожила в таком режиме, что 17 часов молишься, и умную молитву стараешься утеряла — возобновляешь. Потом приходит чувство: потеряла — сразу дискомфорт чувствуешь и опять приступаешь к молитве. То есть постепенно чётки и сама молитва тебя учат. Когда ты с утра до вечера держишь, и в течение дня уже живёшь в этом, можешь на чёточном правиле пробовать умную молитву, когда молятся группой слов. Но всё равно сесть вечером, выполнить своё правило словесно, и потом 5 минут помолиться умно. При этом спросить: «Господи, благослови, Господи, покажи, Господи, научи», — и попробовать помолиться умно.
Вопрос: А ещё вопрос: вот одной монахине
Дальше дальше, да, вот ты освоил умную молитву. На чёточном правиле утром и вечером мы работаем над тишиной и техникой. И эту технику укрепляем и разрабатываем состояние внутри, внимание удерживаем за грудиной и слушаем тишину. И творим молитву как можем непрестанно. Когда словесная молитва уже блоками мыслится, словами поговорил: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», о а потом закрыл рот, стиснул зубки, прижал язычок и вопи в этом состоянии: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе, помилуй мя. Иисусе Христе...» Внутри вопи. И так научаешься примерно на вечернем правиле уже умно так молиться, держа группу слов как одно слово: «Господи Иисусе Христе» мыслишь как одно слово, «помилуй мя» — как одно слово. И тогда молитва становится умной, она мыслится блоками. И чем мы дальше размаливаем себя, тем эта умная молитва на меньшее число блоков делится. Как папа Харлампий вышел описывает в своей книжке, что молился за минуту сотница. Сидел, в таком ритме молился. То есть он молитву пополам держал: «Господи И «Господи Иисусе Христе», и «помилуй мя». «Господи Иисусе»...
Мыслил две вот эти группы слов.
И молился спокойно минуту сотницу.
А когда вышел и увидел, что горит скит, он говорит: желая им облегчить или помолиться, у меня пошло за минуту две сотницы.
То есть он всю молитву держал одновременно.
Но это опыт, это его личный опыт.
Это не значит...
Вопрос: Как одно слово. А в чём...
Как одно слово всю молитву. Как молния она была.
И он молил за 0,3 секунды одну эту, то есть 30, полминуты — сотница, полминуты — сотница.
Стояние за грудиной и сердечное место
Вопрос: Матушка, простите, ещё вопрос. Монахиня, которая 20 лет занимается Иисусовой молитвой и научилась стоять за грудиной, а под ключицу, когда в сердечное место уходит, у неё идёт очень сильное напряжение, страх и боль.
А зачем она туда уходит?
Вопрос: Ну, как, пробует размаливать сердце.
Да незачем пробовать. Пока мы молимся за грудиной, и молитесь.
Сколько она там молится за грудиной?
Вопрос: Сколько молится, что,
Умной молитвой за грудиной.
Вопрос: 20 лет?
Да не может этого быть.
Вопрос: Нет, она 20 лет занимается Иисусовой молитвой.
А...
За грудиной она стоит... Не знаю сколько.
Но она спросила вот это вот. Это зрелая монахиня.
Нет, ну зрелая, что, это же надо говорить с человеком.
И как он мыслит, как он вообще, о чём...
Вопрос: Матушка, сейчас вопрос о том, пока есть вы, пока есть ваши ответы, если человек размолил себе, ну, и считает, что он уже стойко стоит за грудиной,
Это не она должна считать, а Господь.
Нужно стоять за грудиной до тех пор, пока Господь сам ум не переведёт под ключицу.
Пока мы стоимся и стоим и молимся умно, и стараемся держать 17 часов молитву...
Вот я крёстникам вообще не показываю, когда они иеромонахи, я говорю: «17 часов будете молиться, и скорость молитвы будет такая, как афонская — 5 минут трёхсотница, тогда будем говорить о сердечном месте, я покажу, как оно размаливается».
Но его вообще показывает Бог.
И то нужно всё время Господа просить, ничего без его благословения никуда не лезть.
А говорить: «Господи, покажи, если это моя мера».
А потому послушать. Послушать Новикова, послушать опытных. А у Новикова всё собрано.
В любую книгу откройте, купите, и вы любой молитве там научитесь.
Но не обязательно её читать, а можно слушать, она же есть в аудиозаписи.
И если она хочет переходить к сердечной молитве, пусть слушает третий том и слушает, и слушает, и слушает, и слушает.
И берёт то, что для неё сейчас полезно.
Пропускает то, что она уже прошла, то, что у неё уже отработано.
Пропускает то, до чего она не доросла.
А то, что сейчас по опыту какие вопросы есть, пусть слушает книги либо «Начало молитвы», либо третий том.
Вопрос: Нам надо ей позвонить будет.
И молиться за грудиной, молиться за грудиной.
Пока мы стоим и умной молитвой призываем Господа, он сам созидает наше сердце.
И потом раз — переводит туда это самое, ум.
У меня через 16 лет.
Я эту точку сама почувствовала на... на... На литургии молилась, на литургии, и раз — ум туда ушёл.
Но я ничего не делала, я даже не знала, что он туда должен уходить.
И ничего не знала. Я так считала, что я до смерти буду за грудиной молиться, как батюшка сказал, и всё.
А если Господь дал... Очень многие люди живут и умирают с умной молитвой. Почему вы думаете, что всем нужно иметь сердечную?
Некоторые отцы, я читала, про афонцев, у них были благословения до конца жизни творить только словесную молитву.
И старец умер. И вот я не помню, это владыка Панкратий или это где записано.
Что их спрашивают, они говорят: «Я благословлён только вот так».
Или не хотят говорить, чтобы...
Чем больше мы говорим о молитве, тем мы больше сами себя расстраиваем. Особенно когда ещё не укрепились.
Безмолвие, решимость и признаки освящения
Лучше ни с кем не разговаривать. Молиться и молиться, и молчать.
Молиться и молиться, и стяжать безмолвие.
То есть усердие, с которым ум сводится за грудину и вниманием там удерживается. Это и есть безмолвие, это труд.
Григорий Синаит пишет, что безмолвие — это усердие, с которым мы ум сводим за грудину или в сердечное место и удерживаем там.
Его спрашивают: «А как спастись?» Он говорит: «Сведи ум в сердце и до смерти там удерживай, и я тебе скажу, что спасёшься».
Отцы говорят: кто засыпает и просыпается с Иисусовой молитвой, тот уже на полпути.
То есть, как правило, это тот, кто всё-таки в течение дня старается молитву держать плотно. Но вполне возможно её не отпускать.
Мы только не трудимся.
Правильно батюшка Серафим сказал.
Его спросили: «А почему другие так не спасаются?»
Он говорит: «Решимости не имеют».
Нужна решимость, что иначе не спасёмся. Вы обратите внимание, вот Гефсиманская молитва Христа.
О чём он молит? Он молит о том, чтобы мы были во веки веков с ним вместе.
То есть он говорит там о лоне Троицы.
Он говорит там не о рае, а спасении только, чтоб мы как это...
Он не о том молит, чтоб мы вернули себе благобытие Адама.
Утраченное, утраченное...
преподобие... подобие вернули Адама.
Тогда мы пригодны для рая.
И там будем восходить от силы к силу, так же будем возрастать, как здесь человек возрастает.
Там душа так же будет возрастать.
И если человек умрёт с умной молитвой, но усердно трудился, ему сразу будет дана сердечная там.
Ну Бог даст.
Не старайтесь получить от Бога то, что вы ещё не заработали.
Будете всегда в проигрыше. Вот я же тебе рассказывала про некоторых, кто технику скорости освоил, ум в сердце удерживает, а путь словесный и ум... Ну, умный и словесной молитвы не прошёл, когда Господь очищает от самых грубых вещей нас: от одного очищает, от другого очищает.
Каждый раз на каждой молитве, как пишут отцы «Добротолюбия», и их их высказывания приведены в «Откровенных рассказах странника».
У меня выписано там, я могу потом прочитать, на стенке, помнишь, у меня висит в спальне, в золотой рамке.
Что если вы читаете целый день молитву, Господь на каждую молитву... Правильно читайте.
И от нас требуется любовь и служение.
Человек — это храм, он создавался как храм.
Вот мы будем абсолютным храмом, если мы сойдём в сердце.
Но мы будем стремиться в этот храм, если мы будем стоите за грудиной в другом месте молиться.
Вопрос: А что значит правильно молиться?
Правильно — значит, в том месте, где положено, не уходить, например, низко, или ещё вообще не придумывать, в почки лезть или куда-то ум, говорят. Да, или в голове.
Вопрос: Или в голове, да? Где там ещё есть?
Помилуй Бог, да. Помилуй Бог. Это раз. Во-вторых, либо ненужную скорость брать, либо обучаться скорости прежде того, как Господь нас потихоньку от чего-то очищает сам. Он один видит, мы не знаем этих тонкостей.
Но то, что это происходит, изменения — просто просто гигантские.
Но они тогда, когда ты ничего от Бога не ждёшь, а готов Ему отдать только свой труд.
Вопрос: А вот когда человек освоил как бы скорость, вот как вы говорите, да, и сердечное место, а а что с ним происходит? То есть он
А ничего, он он с этой техникой останется, он духовно возрастать не будет. Нет.
Вопрос: Вот э очень э, как сказать, познавательно э вот Симеон, да, э Афонский пишет, что вот как бы момент созерцания — это только тогда, когда сердце
Да нет, ой, о чём ты говоришь? Ты ещё о созерцателе. Мы ещё говорим далеко-далеко до созерцания, ещё и до трезвения далеко говорим.
Понимаешь, когда ум уже сведётся в сердце и когда он начинает молиться не незаблудной, про- вращательной молитвой, тогда он начинает освящать ум, обрёл внимание и стояние на круговой молитве с именем Господа. То есть в духовное сердце, на верхушку его, поселил Христа.
И молится там в круговой молитве. Тогда через эту круговую молитву Господь начинает освящать в сердце то, что ниже порядком. Освящать чувства. И приходит, и освящать волю. И приходит бодренность. То есть непрестанное желание молиться. Вот вечером сел на чёточное правило, и не можешь его оставить. Это первый из признак того, что пошло освящаться э воля.
Потом освящаются, когда воля хоть предочищена, ещё не очищена, но предочищена, и никаких желаний, кроме спасения, причастия, быть на службах и творить молитву у человека, живёт он духовной жизнью. У него нету забот, тем более, если он монах, понимаешь, то уже он дальше у него продолжается сердечная круговая молитва, и идут освящения чувств. Чувства освящаются, когда Господь разрывает эти чувства с миром. Когда человек не желает что-то услышать: «Что там сёстры говорят?» Вот матушка э звонила мне одна с Волгограда и говорила, да, и говорила вот: «Иду мимо, значит...» Но вот, понимаешь, ей сейчас не нужно руководства, потому что первую неделю она каждые ошибки видела, говорила, и мы вместе исправляли.
«Не делай так больше. Хочется к сёстрам подойти, потому что хочется новостей нет, скучно в монастыре жить. Это молиться не хочется, а значит, хочется: какие новости, кто там чего сказал или кто где споткнулся. Сейчас обсудим, кто прав, кто не прав».
Понимаешь? И она говорит: «Я стала проходить мимо, чтобы только не потерять молитву. Ей поклоняюсь и пройду мимо, по- А потом стал навык, мне стало неинтересно».
Это идёт уже чувства освящаются. То есть ей э нет потребности душевной узнать, что там интересного в мире. Не Хочешь узнать, что интересного в мире — посмотри в зеркало. Всё. Всё там нарисовано.
Ой. Как говорила одна у нас студентка, говорит: «Посмотрим, что интересного в мире». Все новости — в Евангелии, на самом деле. Вот мне говорят: «Ну мы слушаем последние известия». Ну что вы там слушаете? Что этот поговорил с этим, а этот Что меняется от этого? Ничего.
Этот встретился с этим, и приняли решение. Никто их не будет выполнять. Сели, поговорили, да вы время тратите на это. А в Евангелии все новости. Там всё сказано на сегодняшний день. Мы же когда читали Евангелие, мы же пытались его трактовать, что написано для нас, вот с вами, непосредственно на день сегодняшний. А там всё для нас, потому что там написано для Израиля того, а мы сейчас этот Израиль. Только они ждали Первое пришествие, а мы ждём Второе.
Евангелие как новости дня и исихазм
Понимаешь? Им надо было
Вопрос: А Евангелие — это уже э уже э Сам Христос говорит.
Они ждали Первое пришествие и готовились, а Господь говорил: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз Я хотел вас собрать под крыле свои, как птица птенцов, но вы не захотели! Отсюда оставляется дом ваш пуст». Нам, России, скажут то же самое, если мы не очнёмся.
Вопрос: А что значит очнёмся?
Очнёмся — не начнём молиться, не вычитывать правила. «Ты вычитала правило ко Святому Прищению?» Один только батюшка сказал, мне очень понравился его Он он говорит: «Почему так говорят: "Я вычитала, я вычитала там это"? Это вычит, плакафист прочитала». Потому что не понимают, что значит помолиться.
Хочешь понимать — открой восемьсот восемьдесят пятую страницу э третьего тома Новикова и прочти, как учил молиться Василий Поляномерульский или как его святитель Игнатий вот в этой беседе о молитве называет Василий Молдавский. И говорит там, со старцем где беседа, у э святителя Игнатия: «Ну, нужно ли молиться всем? Можно ли всем молиться?» А старец отвечает: «Не только можно, но и нужно».
Помнишь, начинается у святителя Игнатия?
Вопрос: Вот в этом контексте э-э спрашивают: акафисты, Псалтирь, вечерние, утренние — вот всё где стоять вниманием?
Очень хорошо стоять. Здесь же стоять, если ты научен. Но пока не научен, там, где в Иисусовой занимаешься, там и стой. Но если
Вопрос: Не в голове?
Да ну, про голову уже нет речи.
Вопрос: Матушка, может кто-то первый раз слушает, поэтому давайте проговорим.
Матушка, я уже не могу разговаривать, говорить тем, кто первый раз слушает. 30 часов бесед записано.
Кто первый раз слушает, конечно, ему что я могу объяснить?
Вопрос: Ну, за грудиной или в том месте, где
Да зачем, если ты не научен, где стоять, тебе вообще сейчас научись стоять.
И потом молись там, где ты стоишь. Но э правильно пишет э по-моему, на восемьдесят шестой странице, Симеон Афонский «Почему мы не боги». Он пишет: «Решил человек заниматься Иисусовой молитвой и стал плотно молиться, заниматься чётками, и вдруг почитал, что э нужно и пост держать желательно не 2 дня в неделю, а желательно ещё 3 дня или 4 дня. И начал ещё и посты держать. А потом он открыл житие э какого-то старца и прочитал, что надо ещё вот такое-то там исполнять, что-то старец советовал. В результате у него разрушится и умная молитва, и Иисусова молитва, и он ничему нигде не научится». Нельзя рассеиваться. Молитва является магистральным. Вот соборы паламические, которые были в защиту или исихастские, которые в защиту исихазма были, они продолжались 10 лет: с 1341 по 1351. И в пятьдесят первом соборно признали, вместе с Томосом Святогорским, где под которым подписали все монастыри, все скиты, как нужно спасаться. Что магистральный, что исихазм является магистральным и самым коротким путём спасения. Это 1351 год. И он рассчитан для всех: и для мирян, и для монахов. Заповедь «непрестанно молитесь» дана всем.
Ну, по мере усердия то Господь и даст.
Ну, я думаю, нормально всё, мы поговорили.
Вопрос: Спаси, Господи.
Слава Те, Господи.