О молитве, ч. 3прослушано
О сведении ума в сердце, часть 3
Матушка объясняет, как при хорошей умной молитве размаливать сердце и сводить ум в сердечное место, опираясь на советы игумена Игнатия и святых отцов. Говорит о непрестанности молитвы, о хранении внимания в сердце и о том, что молитва — магистральная дорога ко Христу, а благодать Причастия теряется без неё. Завершает рассказом о преображении человека через молитву.
Главы2
Размаливание сердца и правило
Вопрос: Благословите.
Дело в том, что запрета на сердечную молитву, её нет. И её вот, как пишет Новиков, а я ему бесконечно доверяю, потому что это сам молящийся человек. Нужно размаливать сердце. Размаливать тогда, когда уже уверена или ты понимаешь, что у тебя хорошая умная молитва. Хорошая умная молитва. Мне не пришлось ни от кого, у меня сам ум ушёл сюда. Вот опускаешь подбородок вниз, и куда он показывает примерно, за грудину, за грудину. Вот здесь ты стоишь, молишься внутри во персех.
Вопрос: Куда подбородок э-э...
Куда вот он показывает, вот продолжила, и вот здесь стой. Прямо смотри по как бы по щёчкам, как текут слёзы, на подбородок, в точку, и вот куда подбородок указывает, и вот туда смотри вовнутрь. Как будто там микрофон или там, как собаку, в будку туда ум загоняй. И ум там стоит, да? И ты: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Читаешь одну трёхсотницу, вторую трёхсотницу. Смотри: если у тебя уже трёхсотница идёт 5 минут трёхсотницы или чуть быстрее, или, ну, 5 минут, скажем, да, то 3 минуты или это потом уже, вот у меня тоже примерно 3 минуты, редко когда на службах ещё быстрее — 5 минут.
Вопрос: У меня наоборот — на службах медленнее.
Да, на службах медленнее. Ну, это у всех, видишь, немножко по Это неважно. 5 минут трёхсотницы — это уже хорошая умная молитва. И при хорошей умной молитве можно пробовать сердце размаливать. И вот как как подсказал нам игумен Игнатий из лавры, когда Мария вот к нему ехала, мать Мария, это самое. Я говорю: «Мать, узнай у него, как бестолковому объяснить, как он в сердце сводит?» Он сказал: «Значит, вот для того, чтоб за грудину, сложил пальцы три перстием, здесь стучишь. А потом повернул голову, когда ты видишь, что хорошо идёт трёхсотница за трёхсотницей у тебя на вечернем правиле, на чёточном правиле... Это это, конечно, не в течение дня никак. Это когда ты работаешь над молитвой, выполняешь уроки. Вот че- человек пришёл, выполняет задачи, решает, чтоб набить навык и двигается куда-то. А в течение дня можешь просто учить таблицу умножения, ходить. Понимаешь, как это? Вот когда ты на вечернем правиле здесь молишься трёхсотницы...
Вопрос: Келейное правило — это не не не не то, что вечерние молитвы.
Келейное, да, келейное. Да нет, не молитвы. Какой молитвесья? Как только если ты молишься 400 чёток в день, то есть три афонских правила мне батюшка сказал: как три афонских правила будешь вытягивать на чётках, никаких книжек не нужно, только Иисусова молитва. Когда только захочется, тогда, пожалуйста. И тогда берёшь в руки пса- правило, я батюшке в письме написала: «Батюшка, я наконец понимала поняла, что вы мне говорите. После того, как я целый день промолюсь внутри, я открываю правила или или псалмы читаю, или кафизму читаю, у меня ощущение, что я это написала». Он мне сказал: «Правило читать должна так, как будто ты его написала». Я говорю: «О, Господи, я и так не понимаю даже половины э-э текста. Ну, не понимаю глубоко духовный смысл правила того или другого, а поверхностный смысл только». Вот. А он: как будто я написала. А когда вот так молишься внутри, вдруг ощущение такой глубины этого правила, и ты видишь, что это не ты, что ты как ничего не знал, как был пустое место, так и остался, что это Бог через целый день общения с Ним даёт тебе вот так вот мо- читать правила. Но как только он сказал: «Будешь три афонских круга выполнять». Афонский круг — 160 чёток. 160 чёток, то есть
Вопрос: 16 000?
Это это да, 16 000 — это суточный круг, который покрывает
Вопрос: Все службы.
все службы, кроме литургии. А наш э-э наш это самое, 60 тысяч. Это значит, 60 тысяч.
Вопрос: Что значит «наш»?
Э-э ну, в в Россию, в в по российским нормам, да, считается, что 6 000 если вычитывать, то это суточный
Вопрос: А, 6 000, не 60.
Шесть 60 чёток.
Вопрос: Угу.
60 чёток — это суточный круг. Ну это, как правило, восьмисловные молитвы, и в России немножко по-другому молятся, вот. М-м это самое. Ну, это количество слов — это всё такое дело. Хоть сколько. Дело не в словах и не в длине молитвы. Дело вообще даже Молитва — только инструмент выработать связь с Богом и постоянно держать ум как энергию духа на связи с Господом Иисусом Христом. На связи. И получать от Него всё. От Него получать ведение, от Него получать м-м э-э тишину, от Него получать э-э трезвение — всё даёт Господь с нашей помощью. Мы немножечко только стараемся, чуть-чуть только натужиться. И когда думаешь, за какие малые труды даёт Господь, вообще и и ощущаешь, что ты вообще ничто. За какой малый труд непрестанности, вот, да, за мою пустую говорильню, но только что я к Нему обращаюсь, потом даётся умная молитва, а потом — сердечная. Ну ну что такого делаем? Что это за труд? Какой это труд непрестанно? Иосиф Исихаст говорит: «Я вас что, землю заставляю копать? Молите непрестанно. Только об одном, отцы, вас прошу: ни при каких не обстоятельствах жизни, ни в каких делах, ни в каких ситуациях жизни не оставляйте молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Кирие Иису Христе элейсон ме, Кирие Иису Христе...» Иногда можно заменять греческой, она легче читается. Там разное сочетание гласных и согласных. Кирие Иису Христе элейсон. Мы с Ксенией, когда едем там в монастырь или это самое, на службу, она меня везёт, и мы прямо вслух читаем: «Кирие Иису Христе элейсон, Кирие Иису Христе элейсон, Кирие...» Или готовим, чтоб не разговаривать, чтоб не разговаривать, это. Она начинает какие-нибудь или я пустые разговоры, а а второй говорит: «Кирие Иису Христе элейсон». И мы подключаемся сразу это.
Непрестанность, хранение сердца и плоды молитвы
Вопрос: Матушка, ещё мы начали с того, как вот если молишься э-э умно-словесной, умной молитвой, а вдруг слышишь уже в сердечном месте внимание. И вот я тогда его вытягиваю, я опасаюсь.
Нет, нет. Если только ушло в сердечное место внимание, держать его там. Понимаешь? Или если вот стало в сердце молитва, и бывает такое касание благодати, да, или что-то такое. Это ещё ничто, но это Господь как будто тебя погладил, сказал: «Вот так и делай, иди этим путём». Но это Он тебе может на перспективу показать состояние, что так будет, и там будешь ум держать, только трудись так, как ты трудишься. Если потеряла место сердечное, уходи спокойно за грудину, где молишься, и молись, где молилась раньше. Только разделяй ум и рассудок и непрестанно говори: «Кирие Иису Христе элейсон ме, Кирие Иису Христе элейсон ме» или «Кирие Иису...»
Вопрос: А бывает состояние, что ты не понимаешь: вот здесь оно, у тебя за грудиной, или в голове? И вот это тратишь вот это вот внимание, и и смущение идёт, что ты не понимаешь, где оно.
Нет, этого не этого не должно быть никогда. Как это ты не понимаешь? Ты, когда меришь обувь, понимаешь, где у тебя ум? Ну, начни при этом смотреть фильм, а я на твою ножку буду одевать это. И ты скажешь: «Хорошо». И вся занята фильмом. Ты купишь обувь, которая тебе нужна? Ты что, не понимаешь, что ты её не купишь? Что ты сейчас, я тебя одела, мы пошли, а ты скажешь: «Что вы на меня одели? Она мне на размер меньше». А чего ж ты сидела? «А я же фильм смотрела, я не это». У тебя ум был там. Линейное Он направлен туда, это самое. Как это не знать, где ум? Это нужно знать всегда, каждую секунду. Даже Вот трезвение,
Вопрос: Угу.
это и есть контроль ума за самим собой, где он стоит, и за своим сердцем. Даже если ты за грудиной молишься и слушаешь там покой, тишину, как вот ребёнок, который спрятался и не дышит. И вот чего отцы говорят: хочешь услышать внутри молитву — дыши не борзясь, вообще почти не дыши. Лёгкий вдох-выдох, и только тишину внутри слушаешь.
Вопрос: Это так только во время молитвы или вообще всегда так?
Всегда. Это и есть монашество. Монашество есть внутри пребывание 24 часа. 24 часа — поиск Царствия Небесного и поиск, под кого бы смириться бы ещё. Хоть бы кто обругал сегодня за день. Понимаешь?
Вопрос: И это как тренажёр, да, каждое искушение?
Это как тренажёр. Даже ищи сестру, с которой хуже всего работать вместе.
Которая либо многословит, либо осуждает, либо это. Пробуй в это время молиться и за неё, и за себя.
Не надо из- избирать лучших или каких-то, избирай худших.
Это будет твоё служение. И ты будешь помогать им, и они будут меняться, если ты будешь меняться рядом.
Если она эт- вот не понимает, что мы говорим, ну храни её, Господь, пусть когда-нибудь поймёт.
Пусть хоть услышит. Видишь, пишет э-э Григорий Синаит. Вот замечательная книга э-э игумена Петра (Пиголя).
Она «Григорий Синаит и его время». Я тебе покажу, она у меня там, наверху лежит. И он говорит: «Как Григорий Синаит радел за молитву». И даже когда уехал, в письмах писал на Афон: «Отче, не выходи из своей кельи без чёток никуда не иди.
Пускай все видят, что у тебя в руках чётки.
Если даже ты, балбес, не молишься, кто-то увидит и скажет: "О, а я-то что, хуже его, что ли, возьму чётки в руки?" Уже будет твоё служение, уже будет проповедь.
Если ты даже забыл, оступился и всё, ну, попросишь прощения, но кому-то это будет проповедь твои чётки.
А потом люди перестают это самое. Мне вначале, когда вот с- спрашивали, какие-то вопросы задавали, а потом никто их не видит и не спрашивает, почему у вас такие чётки или такие чётки».
Понимаешь, когда уже воля Божья, Господь всё покрывает и это самое.
Вопрос: И вот ещё. А, ну вы уже ответили, я ещё для себя этот повторю, потому что вы не всегда рядом, хотя я знаю, что вы всегда э-э от- отзовётесь.
Э-э нашла эту сердечную молитву, молишься. Потеряла, потеряла — возвращайся.
Потеря- Нет, попробуй вернуться — не получается.
Я вначале, у меня сама пошла, я на службе молилась. Это это были уже подход к страстным, ну, Великим постом.
И батюшка мне сказал: «Больше молчать и причащаться все службы».
Все службы Преждеосвященные, прича- Я говорю: «Батюшка, а как?» Он говорит: «Ну, ты же на всех службах стоишь, на все службы причащаться».
В субботу и воскресенье, и в среду, и пятницу Преждеосвященные.
«И попробуй от службы до службы только одну молитву сохранить.
То есть не прерывать молитву от службы до службы.
Ну, например, попробуй сначала в субботу причаститься, и до воскресного причастия не прерывать службу».
Э-э Иисусову.
Ты знаешь, это совсем другое причастие.
«А потом, — говорит, — попробуй в среду причастилась, до пятницы не прерывать молитву вообще».
Это ещё когда я вот начала, чтоб непрерывность была.
И конечно, конечно, это даёт плоды, это тоже опыт.
Это опыт: от причастия до при- Даже если ты через день причащалась, причащаешься, там праздник или что или как, это самое, то не прерывай молитву. В принципе, вот Иисусову молитву называют магистральной дорогой ко Христу.
Что такое магистральная дорога? Это вот трасса, которая кратчайший путь от Питера до Пскова или от Питера до Москвы. Вот магистраль.
И мы от пункта А в пункт Б едем по магистрали.
Если машина, она быстро приезжает, она приходит чистенькая. А мы что делаем? Сегодня причастились, вычитали всё там как-то, покаялись, может быть, хорошо исповедовались и всё, причастились.
Только отходим, уже про молитву забы- про эту благодать, величайшую благодать приятия Тела и Крови Господа, да?
Мы забываем, говорим: «О, привет, Таня, Маня, это самое. А чего тебя так долго у нас в монастыре не было? А что ты про нас забыла? Приходи на послушание».
Всё.
Всё утрачено, понимаешь?
И если ты, и получается так: я вот причастилась сегодня в пункте А.
Вместо того, чтоб ехать с Иисусовой молитвой, магистрально ехать по пути до пункта Б, до второго причастия, например, следующего.
Я огородами, огородами, эх, к Котовск- к Котовскому, говорит, это. В грязи вся уже вымазалась, это, в болото попадала, всё. Потом выхожу на трассу, иду к следующему причастию, исповедуюсь.
И ничего не меняется в человеке. Опять причастилась, опять пошла вместо Иисусовой молитвы связи с Богом, никто тебя очистить не может, если ты сама не молишься и не просишь Бога. А очистить может только Христос.
Именем Своим.
Ну, не хочешь молиться, ну, ну спасайся как хочешь, то есть.
Но ты не не получаешь преподобия, но тебе не возвращается.
Ты сломанная кофемолка. И умрёшь сломанной кофемолкой, и попадёшь и в Царство. Тебя включают, а ты ничего не делаешь, ты не приготовлена туда.
Тебе нужно исцелить те вещи, которые Адам принёс в нас, вернуть преподобие.
Только Господь может это сделать, если ты молишься.
И как быстро, и как быстро. Вот Ксения говорит, когда её мама, Мария, стала молиться, она говорит: «Я через три месяца её не могла узнать». Но я не понимала, она молчала.
И говорит: «У нас такой мир воцарился, у нас такой, никаких претензий. Она меня только жалела и поддерживала. И всё, вообще совершенно другой человек, через три месяца».
И я ей что-нибудь говорю, она говорит: «Всё, никаких разговоров, только молитва».
Понимаешь? И мне так её возрастание радовало, я думала: «Господи, ну вот как человек себя вообще, это самое». И видишь, через три года раз — при- приехала от Ксении, помо- с дачи, помогала там, это, молилась. Приехала, помылась, легла, взяла чётки и умерла.
Понимаешь?
Вот чудеса, что делает.